— Так часто бывает? — осведомилась Вилма у Таалая.
— Нет, к счастью, просто Айниса...та, вторая, уже в третий раз не может обогнать Байму… И лошадей меняла, и подставы делала, а Байма все равно обходит дочку второй по значимости семьи клана. Байма — не красавица, из небогатых совсем, к ней даже никто до сих пор не посватался, а ей уже восемнадцать. У неё две младших сестры и брат, немолодой отец, мать умерла. Ей нужен этот выигрыш! Ну а Айниса злится, конечно… Теперь снова будет задевать Байме… на посиделках … Она вообще очень… вздорная — хешегто замялся, отвернулся и вздохнул.
— Она тебе нравится, да? Байма? — Вилме было любопытно.
— Нет, нет, что Вы, хатын! Мне… нельзя… пока… — Таалай покраснел, и попаданка решила не доставать влюбленного.
«Прав тот, кто про красоту в глазах смотрящего писал. А девочка, видать, боевая, не боится гнева власть придержащих. А может, тут проще — разъехались по степи и норм?» — лениво размышляла попаданка, пока немного расслабившиеся и уменьшившиеся числом зрители готовились смотреть Кунан-байгу для «самых маленьких» — в прямом (возраст лошади, длина пробега — 8 ли) и переносном смысле: участники, мальчики и девочки лет двенадцати — пятнадцати от силы, мелкие, но такие серьезные. Забавно!
Однако больше попаданку удивило появление на старте пары «красноголовых» — первых из числа нежданных гостей среди спортсменов-конников.
— Таалай, смотри! Почему не были в предыдущих скачках? — подергала за рукав охранника Вилма, привлекая его внимание к новеньким.
— Думаю, из-за того, что они мало кочуют, больше охотятся. Завтра на них посмотрим — будут стрельбы. Уверен, такое они не пропустят! И, вообще, их всего приехало человек пятнадцать, вроде… — ответил Таалай и кивнул. — Вон они все, похоже, гляньте!
Вилма чуть повернула голову и обнаружила стоящих неподалеку алтайцев, одетых в голубые и синие длинные халаты с фигурным запахом на правую сторону: шесть разновозрастных мужчин, трое женщин и трое девочек-подростков. Все — в невысоких шапочках, отороченных мехом, с острым навершием в виде узла (рассмотрела-таки пипочку).
Повинуясь импульсу, Вилма улыбнулась и слегка поклонилась гостям, вызвав ответные улыбки, поклоны и перешептывания с подергиванием подбородками в направлении волчиц, лежащих у её ног. В глаза «алых» сквозило удивление и… уважение?
Они синхронно поджали губы и одобрительно закивали, а молодой парень, показавшийся Вилме знакомым, несколько раз прошелся взглядом светло-карих, почти желтых, глаз с неё на волчиц и обратно, сложил руки в замок на уровне груди и издал странный горловой звук, отчего Бэла и Тара вскочили, потянулись к нему мордами и …тявкнули, заставив Вилму открыть рот, а гостей — негромко, но весело рассмеяться!
Чем бы закончилась эта приветственная мизансцена, неизвестно, потому как был дан старт последней байге, и собравшиеся переключились на скачку. Когда же Вилма снова повернулась налево, гостей там не оказалось.
«Куда они делись? И как так тихо исчезли?» — попаданка огляделась: ее окружали привычно (уже) одетые кочевники, следящие за юными спортсменами, преодолевшими половину дистанции. Вскоре финиш пересек победитель — юноша в белой повязке, за ним, поразив большинство наблюдателей, пришли алые, оба-два, мальчик и девочка, как поняла Вилма.
Вот тут их родня опять появилась, утешила проигравших и удалилась, на прощание снова поклонившись попаданке. Она ответила также и позволила Григорию увести себя к «президиуму» — князь готовился награждать победителей байги.
Первый чемпион, Байтур, получил пять прекрасных коней от двух до пяти лет, крепких и здоровых, коричневых с рыжиной. Байме досталась большая юрта (разобранная, но с озвученными размерами и внутренней начинкой) вместе с повозкой, что повергло девушку в счастливый шок. Мальчик-«беляш» обнимал со слезами на глазах чудесного молодого вороного жеребца в полной экипировке (седло, упряжь, войлочная попона).
Зрители расходились по своим «домам», хваля князя за щедрость и поздравляя победителей, чемпионы хвастались дарами и делились радостью с родней, а степь готовилась к вечерним посиделкам, призванным завершить первый день майрана.
Глава 48
На степь опускалась ночь, превращая ее в залитую лунным светом огромную театральную площадку, разделенную на сектора, где служители муз творили волшебство для своих почитателей словом и делом.
На самом удаленном от границ лагеря, но доступном глазу любого наблюдателя пространстве, молодежь устроила танцевальный марафон: вокруг большого костра, под аккомпанемент струнных и духовых инструментов (судя по доносящемуся звучанию), красиво двигались девичьи фигуры, то изгибаясь, то подпрыгивая, то кружась, плавно поднимая-опуская руки в слаженном танце и не забывая при этом бросать заинтересованные взгляды в адрес расположившихся рядом зрителей…