Сидящие на земле парни наслаждались представлением, подбадривая исполнительниц громкими восклицаниями и нескромными ответными взглядами, успевая перебрасываться между собой замечаниями о мастерстве танцовщиц или перешучиваясь по поводу возможных матримональных планов на ту или иную девушку.
Когда оркестранты брали паузу, а девушки желали отдохнуть, наступал черед парней покрасоваться: их выступление проходило под глухой бой барабанов-добулбасов (высокий цилиндр из ивы, обтянутый с одной стороны кожей животного, звук извлекался ладонью или рукояткой плетки), отчего движения танцоров имели резкий, четкий, прерывистый характер, больше соответствующий их жесткой мужской природе.
И, конечно же, энергичные, мощные рывки, прыжки, махи и прочие па молодых степняков, сопровождаемые их воинственными выкриками, находили отклик у представительниц прекрасного пола, оценивающих силу, чувство ритма и внешние данные кандидатов на свое внимание, что выражалось в перешептываниях, нарочито-стыдливых смешках и кокетливых улыбках, прикрытых ладошками.
Парных танцевальных экзерцисов культура кочевников не подразумевала, однако никто из присутствующих об этом не сожалел, поскольку иное им было неведомо, так чего переживать? Лучше использовать традиционную взаимную демонстрацию имеющихся личных качеств для составления собственного мнения о потенциальных будущих супругах в дополнение к советам родных.
Молодежь веселилась, а вот старшее и совсем юное поколение предавалось глубокомысленному прослушиванию неспешных речитативов акынов, в которых те вещали о героическом прошлом, драматичном настоящем и великом будущем степных народов, посредством полуфантастических историй обучая и воспитывая соплеменников, передавая мудрость предков и сохраняя в виде мифов и легенд события современности.
Периодически сказители прерывались на музыкальные дивертисменты собственного сочинения, давая голосовым связкам короткий отдых, а слушателям — время на осознание и запоминание сказанного: мастера брали в руки хомузы-варга́ны (музыкальный инструмент с узнаваемым звучанием мистического спектра, состоящий из металлического рамочного каркаса, зажимаемого между зубов, и язычка внутри него, могущего свободно колебаться под воздействием пальца исполнителя) или чопо-чоор (глиняная свистулька с мягким глубоким тембром), и тогда звездная ночь наполнялась протяжными, завораживающими мелодиями, вкупе с призрачным светом луны вводящими публику в состояние легкого транса, расслабляющего тело и душу и уносящего прочь суету бытия, чтобы дать людям возможность ощутить величие мироздания.
Однако были и те, кто предпочитал отметить завершение дня менее пафосно, зато более приятно. Например, в «доме советов» собрались избранные уважаемые, чтобы за вкусной едой, сдобренной чашей выдержанного кумыса, свободно поболтать обо всем и ни о чем, не забывая при этом приглядываться и прислушиваться друг к другу, вычленяя из брошенных невзначай или шутливых фраз истинную суть намерений собеседника. А как иначе уберечь себя от неправильных выводов, неосторожных выборов или пропустить выгодный союз? Ох уж этот политес… Нет от него спасения ни в мегаполисе, ни в пустыне…
И совсем просто провели вечер те, кто не хотел, не мог или не имел шанса войти в какую-либо из упомянутых выше групп: слуги, не имеющие веса прочие соклановцы, стражники, охраняющие лагерь. Им оставалось либо отужинать, чем бог послал, и лечь пораньше спать, либо мечтать о времени, когда и они смогут оказаться на месте тех, кто сейчас воистину празднует и веселится.
Вилма, спроси ее об этом, равнодушно отнесла бы себя к последней категории, поскольку предпочитала свою собственную компанию. Поэтому, обойдя на расстоянии все «кружки по интересам», отправилась к морю, отпустив девочек свободно побегать, а себя — не думать, наслаждаясь музыкой ночной степи, едва слышным прибрежным плеском волн, бескрайним небом, усыпанным мерцающим блеском далеких звезд, его величественной хозяйкой, входящей в фазу полнолуния, и разлитой вокруг негой отдыхающей земли. Было покойно и мирно, а что еще нужно после шума и напряжения дня? Поесть бы еще...
С этой мыслью она повернулась, свистнула напарницам и побрела в лагерь, ругая себя за то, что не озадачилась ранее ужином, запоздало надеясь, что девочки уже перекусили представителями местной фауны.