Пролог.
Море спит. Словно гигантский зверь в ложбине между холмами, оно дышит, и его волны обманчиво ласково касаются моих ног. Сквозь туманную тьму мутным светом просачивается полная луна, закрывающая собой добрую четверть неба. Воздух вокруг кажется солёным, горячим и густым, словно в парной. Мои мысли медленные и неповортливые, я пытаюсь прорваться сквозь эту мрачную завесу, но сознание уплывает от меня, не давая вспомнить что-то очень важное, очень срочное, то, что нужнее всего. То, без чего я не смогу. Надо вспомнить... Ну же...
Мои мысли вязнут сильнее и сильнее, и я забываю, зачем я здесь, где я. Кто я. Мне хочется вдыхать солёный воздух и касаться воды, песок подо мной мягкий, словно пух, и я опускаюсь на него всем телом. Спустя пару секунд я сплю. Тёмная вода подходит ближе и ближе, и жадной волной накрывает меня как одеялом, почти доходя до моего лица...
Глава 1.
Сквозь кружевной тюль пробиваются лучики солнца, радужными пятнышками рассыпаясь по потолку. Равномерно тикают старенькие, немного пыльные часы, нарушая звенящую тишину первых минут нового дня.
Я сплю. В моем сне я бегу по парку по дорожке, с наслаждением вдыхая утренний холодный воздух. Вдалеке звенят первые трамваи, дворник шуршит метлой по асфальту, из кофейни на углу тянет запахом кофе. Зная, что на витрине меня ждёт горячая, свежеиспеченная слойка, я прибавляю скорость. Мне повезло: я урываю последнюю порцию, и съедаю её прямо тут, возле кассы, торопливо прихлебывая терпкий горький кофе без сахара и сливок.
Божественно! Идеальный завтрак!
Бариста натирает стойку, и я сталкиваюсь со его заинтересованным взглядом и. Он улыбается, намереваясь что-то сказать мне, и...
Какая-то неприятная, въедливая часть меня понимает, что это всего лишь сон, и осознание ненастоящести отравляет все вокруг меня. Краски блекнут. Я просыпаюсь...
Пахнет лекарствами. Окно закрыто, воздух застоявшийся и спертый. Солнечный луч бьёт мне по глазам. Я не могу пошевелиться, сквозь закрытые веки мир кажется розовым облаком. Очень неприятно, но придётся терпеть. Впрочем, это все не важно. Жжение в глазах даёт почувствовать себя немного живой. Всего шесть часов утра: я слышу, как кукушка в часах считает время.
Скоро придёт мама. Попробует меня накормить. Снова.
Надеюсь, я умру сегодня.
Уже год, как я лежу здесь, в маленькой спальне на пятом этаже.
В прошлой жизни остались соревнования, яркие ленты, брусья и спортивные купальники.
В верхнем ящике комода все ещё лежит ворох кубков вперемешку с моими медалями: школьные, городские, общероссийские. Мой тренер пророчил мне олимпийскую сборную. Я тренировались ежедневно, проводя в зале времени намного больше, чем за учебниками. Друзья, семья, тусовки меня не интересовали. Абсолютно все в жизни подчинялось желанию попасть на спортивный олимп: расписание было максимально плотным, питание выверено до грамма, жёсткий режим. Только спорт, питание, отдых. Я не обращала внимание на слабость, судороги, странные проблемы с речью, списывая все на переутомление, пока в один день не упала с бревна и... Моя жизнь необратимо изменилась. Несколько недель обследований. Страшные слова, навсегда отрезавшие мою жизнь от будущего. Руки и ноги, ставшие чужими. Плакала ли я? Не помню. Все дни слились в единое полотно серой, беспросветной мглы. Вспышками я помнила слезы моей мамы, когда врачи сказали, что мне осталось около года. Какие-то уколы, кажется, несколько раз приезжали ребята из спортивной школы. Тренер, на чьём лице застыла растерянная улыбка. Меня перевозили из больницы домой и снова в больницу, словно огромную, малоподвижную куклу. Не помню, сколько раз это было. Я все время сплю. Во снах моё тело здорово, и никогда в этих снах я не нахожусь в гимнастическом зале. Кажется, свою короткую жизнь я прожила впустую...
За окном просыпается город, едут машины, люди спешат на работу. В маленькой кофейне на углу симпатичный бариста заигрывает с длинноногой блондинкой, она заливисто смеётся.
А в маленькой комнате на пятом этаже, под самой крышей, лежу я. Сегодня мне исполнится двадцать три года. Надеюсь, я не доживу до моих двадцати четырёх.
Глава 2.
Тишина. Только стук копыт о мостовую нарушает покой спящего города. Над горизонтом едва розовеет небо, показывая, что рассвет близок. Всадник едет не торопясь, направляя свою лошадь по набережной вдоль реки. Его фигура, замотанная в длинный плащ, слегка покачивается в такт шагам лошади. Возле моста всадник останавливается, и, спешившись, подходит к его середине. Глаз цепляется за него, словно за складку на идеально разглаженной скатерти: дороги города мощены глянцеватой брусчаткой, многочисленные балокончики и крылечки домов украшены затейливыми узорами перил, везде буйство красок: цветущий деревья вдоль реки, у каждого домика есть палисадник, а окна уставлены горшками. Мост выделяется своей мрачностью, словно кто-то лишил его цвета, оставив грязно-серый и черный. Его перила очень просты и незатейливы, хоть и сделаны из добротного металла, а покрытие облупилось, обнажая бугристые тусклые слои предыдущих серо-чёрных красок. Под ногами серая асфальтовая масса со множеством аляпистых заплаток всех оттенков серого. Опоры моста словно тают в воде, подернутые туманом. Посередине натянута цепь с табличкой "проход запрещён".
Всадник аккуратно поднимает цепь, проходит под ней и... Исчезает.
Спустя пару минут он появляется как из воздуха, неся на руках что-то, завернутое в одеяло. Предрассветную тишину разрывает громкий, надрывный плач младенца.
- Спи.
Быстрый жест над головой ребёнка, и вокруг снова тихо.
Всадник направился в северную часть города, бережно прижимая к себе свёрток.