– Хорошо. Но почему не привел к нам Любу еще вчера? Каждая минута промедления может быть воспринята высшими ступенями, как самовольство, или, хуже того – тайные замыслы! Учитывая прошлое твоей семьи, тебе следовало поостеречься! – рядом с гномом Соль вспыхнул яркий голубой огонек. Люба мрачно отметила, что, если бы сейчас не решалась ее дальнейшая судьба, то все очень напоминало шоу «Угадай мелодию».
– Меня ранили. Она помогла добраться до дома. Вчера мы совершенно измотались в лесу. И требовать голосования ночью, разве это нормально? – оправдывался Даньяр.
– Нормально, если на повестке дня – вопрос государственной важности! – взвизгнул Соль, и голубой огонек засверкал еще ярче.
– Успокойся, младший брат, – посоветовал Ре, который поторопился замигать оранжевым светом. Круг резко развернул Даньяра и Любу к нему лицом. – Юный Рэм, мы выслушали тебя. А теперь хотим задать вопросы девочке-иномирке. Люба, как ты оказалась здесь?
– Случайно, – ответила Журавлева, понимая, что лгать этим сказочным существам бесполезно. Всегда лучше говорить правду, чем потом выбираться из паутины лжи. – Я хотела спасти свою…ммм… знакомую от манекена, который напал на нее.
– Значит, ты вмешалась в то, что не могла, ни оценить толком, ни понять, и, тем самым, нарушила наши планы? – хмыкнул Ре.
– А разве похищение девочки из другого мира можно назвать правильным и хорошим планом? Я ничуть не раскаиваюсь в том, что сделала! Вы используете Странников, живых людей, как игрушки. А если что-то идет не так, «переводите стрелки» на других?!
После её слов вспыхнули все огоньки разом. Но, голубой, очевидно, мгновением раньше других. Круг снова повернулся и замер перед разгневанным Соль:
– Девочка, ты ничего не знаешь о нашем мире, и не вправе никого осуждать! А за то, что вмешалась в ритуал, тебе грозит, или заточение, или смерть! Мы не видим в тебе ни капли раскаяния! Ты специально пробралась сюда для каких-то своих целей! Верни нам Странницу!
Но сторонника радикальных методов быстро урезонили сородичи:
– Успокойся, Соль! Дело даже не в том, как она попала сюда, а что нам с ней теперь делать. Считать ли ее Странницей, или ждать еще двадцать лет прихода нового героя? Люди уже знают о ее появлении и надеются на чудо!
Люба решила не вмешиваться в этот сыр-бор. Пока ее вдруг не спросили прямо:
– Раз тебя не выбирали Гриоты, у тебя нет магической силы. И ты не сможешь стать Странницей без повторного осознанного добровольного согласия. Хочешь ли ты возложить на себя судьбу целого мира, девочка? Или, может, просто тихо уйдешь, сославшись на то, что ты – не героиня? Возможно, Гриоты прислушаются к твоим доводам… Пусть ты и нарушила ритуал, но, скорее всего, не годишься на роль Странницы. Если искренне раскаешься, возможно, тебя и простят… Но последнее слово всегда остается за Гриотами.
Люба покачала головой:
– Значит, люди в вашей стране еще двадцать лет будут носить на шее убогие ошейники, пока не появится следующий Странник? Мне не нравится это «украшение»! – девочка ткнула пальцем в Даньяра. – Уважаемые Старейшины, может, вам и легко говорить, сидя в цветных башенках и без ошейников, но ваша страна не будет ждать так долго. Впрочем, вы-то свободны… Иначе ухватились бы за любой, самый мизерный шанс на спасение!
Тут пришла очередь разозлиться мирному и тихому гному Фа в зеленой куртке:
– Маленькая вредина! Посадить ее под замок к крысам! Мы тоже потеряли кого-то важного для нас, и ждем окончания этого ужаса последние двести шестьдесят лет! Почему мы должны сносить обвинения этой самозванки, которая даже и близко не похожа на Странницу?
– А как должна выглядеть Странница? – Люба тряхнула волосами, как учили в модельном агентстве перед съемками в рекламе краски для волос. Затем смело расправила плечи и уперла кулачки в края пышной юбки.
– Юноши и девушки до шестнадцати лет могут стать Странниками. Каждую кандидатуру совет Гриотов выбирает лично, – авторитетно заявили в ответ гномы.
– Может, как раз по этой причине никто из героев так и не прошел даже первого испытания? Вам подкидывают заведомо «гнилых» кандидатов. Например, Соболева, которую я заменяю, не самый приятный человек. А я как раз подхожу по возрастной категории! – подмигнула гномам Люба.
– Кто бы говорил! – зашипел на нее Даньяр. – Если бы я знал, что ты будешь так себя вести на голосовании, сказал бы, что ты немая. Или, не в себе, и не в состоянии отвечать на вопросы!
Журавлева сложила руки на груди. Она заметила, что круг перестал вращаться после ее последнего довода. Повисла неловкая пауза, очень похожая на ту, которая наступала, когда дядю Вадима просили сказать тост. Тот не умел импровизировать, и, после пятиминутной тишины, объявлял: «за нас», поспешно опрокидывая стопочку.