– Да есть тут один бесполезный. Последние двадцать лет просиживает в нашем мире. Толку от него! Чайник дырявый! Ковролеты продает.
Журавлева тут же уцепилась за фразу «в нашем мире»:
– Погоди! Хочешь сказать, что этот парень – такой же, как я?! Но… Если он – предыдущий Странник, то ему должно быть под сорок лет! А как его зовут?
– Тридцать пять, если быть точным. Ярослав Таманцев. Наша провинциальная знаменитость. Лет пять-десять назад на него приезжали посмотреть из других провинций. Но потом перестали. Надоел, – равнодушно отозвался Даньяр.
– Что ж ты сразу о нем не рассказал! Если я могу стать Странницей, мне обязательно нужно пообщаться с предшественником. Ужас, как подумаю, что он застрял здесь, аж на двадцать лет! А что стало с его близкими? И какой это удар для родителей! Подожди… Если ваши «испытания» начались двести шестьдесят лет назад, значит, здесь пропало не менее двенадцати Странников! И, что, все они до сих пор живы, благодаря магии этого мира?
Люба едва не подпрыгивала от возбуждения.
– Ты – тринадцатая, – уныло отозвался лучник, – что касается иномирцев, то Славка из них – единственный живой. Что стало с остальными, не знаю. Кто-то превратился в манекен и умер. Кто-то погиб во время испытания. Обычный порядок вещей… А Славка застрял в нашей провинции по вине испытания, которое было назначено здесь. Глаза намозолил.
– Ты же не видел, как он проходил испытание, чего бурчишь? – мигом кинулась на защиту русского парнишки Люба. И тут же помрачнела, вспомнив какой номер по счету ей достался. На что рассчитывать, если даже с номером Странницы ей не повезло!
– Не хмурься. Я тебя в ряды наших «спасителей» вообще не зачисляю! Слишком бестолковая, – заявил пакостник.
Люба сказала бы ему пару ласковых в ответ, но тут Таманцев, или как-его-там, снова заорал во всю силу легких:
– Только у нас, и только сейчас в «Коврах в конуре» вы сможете увидеть последние новинки ковролетов. Если вы уже совершали покупку, то вас ждет зашибенная скидка!
– «Зашибенная»? Он часом на солнце не перегрелся? – озабоченно покачала головой Люба. – Пойдем, что ли, посмотрим на этого бывшего Странника!
Даньяр закатил глаза:
– Это обязательно?
– Конечно! – топнула ногой девочка. – Может, ты и не веришь, что я – Странница, способная что-то изменить в вашей дурной системе. Но я все равно завязла в этом по уши! Мне пригодится любая информация об испытаниях, которые предлагают Гриоты. И Ярослав в силах помочь!
– А, вот, захочет ли… – без энтузиазма отозвался Даньяр, который выглядел усталым.
Люба подумала, что на нем плохо сказался предыдущий день, схватка с магарью, после которой перегорели все «теплоки». А вдруг в течение одного дня носителям ошейников полагается испытывать определенное количество эмоций? И усталость сама по себе опасна? Может, Рэм не отмалчивается, а просто бережет новые камни?
– Слушай, если не хочешь со мной идти, возвращайся домой, – Люба махнула рукой, показывая, куда, по её мнению, следовало отправиться Даньяру.
Тот мигом рассвирепел:
– Ишь, чего захотела! Старейшины ждут, что я буду приглядывать за тобой! Так что даже не надейся болтаться где-то в одиночку! Или в компании этого шарлатана Таманцева! – Даньяр сорвался с места и пронесся мимо растерянной Любы к узкому проходу между кустов, бросив на ходу, – пойдем, посмотришь на своего сородича. Здесь путь короче.
«Короткий путь» оказался и тернистее, как и следовало ожидать. Под ногами тут и там валялись камни. Остатки поваленного забора поросли крапивой. Люба закусила губу, чтобы не вскрикнуть от боли, глядя на ухмыляющегося Дэна. Конечно, в брюках, непроницаемых для крапивы, пробираться через завалы как-то сподручнее. Люба совершенно беззлобно пожелала парню оставить на заборе клочок ткани от роскошного костюма, поразившего ее еще в первую встречу. Но, наверное, ткань была крепкой. Так же, как и её волшебные чулочки!
Миновав побелевшую от времени изгородь, они прошли между высокими раскидистыми тополями. Вышли прямо к одноэтажному дому, напоминавшему гигантскую собачью будку, выкрашенную в ярко-малиновый цвет. Вход не был прикрыт дверью. Точнее, сама дверь валялась на земле, точно половой коврик. Возможно, на ночь дверь поднималась и закрывалась на замок. Или хитро завязывалась изнутри шпагатом. На здании над единственным входом Люба прочла неровные буквы: «Ковры в конуре».
– Без окон, без дверей, полна горница людей, – хмыкнула Люба себе под нос.
– Чего ты там бормочешь?
– Неважно. И кто из них – Таманцев?
У входа толпилось человек десять. Люба с болью отметила, что, как и на фабрике, у каждого из них на шее мерцал ошейник. Женщины средних лет в пышных платьях с цветными фартуками и в плотных чепцах, один мужчина с вилами, очевидно, пришедший откуда-то поблизости, где убирал сено, трое рыбаков с ведром рыбы, и две очаровательные девчушки лет четырнадцати.