– Твоя хм…коробка… была той самой магарью, которую я искал, – Рэм смерил ее холодным взглядом, – ничего хорошего от неё ждать не приходится. Думаю, в Мерлом лесу твоя хм…собственность изменилась. Или ты притащила эту гадость из своего мира, что маловероятно… Но, Любушек, ты даже не рассказала об этой вещи! А ведь я чувствовал опасность. Это ощущение подкрадывающейся к моему порогу тьмы… Странница не должна поступать так гадко и глупо! Ты подвергла опасности не только себя, но и этот дом!
– Эта ПСП была мне очень дорога! – Люба едва не разрыдалась. Она пропустила все слова Даньяра мимо ушей. Все, что девочка поняла: её любимую игрушку безжалостно уничтожили.
«Игорь… Он ведь был почти живым! А его только что убили…»
– Сколько стоила? – в один голос спросили мальчишки.
– Нисколько. Я получила её в подарок.
– Аааа, – удовлетворенно отозвался Славка.
– И не «акай» мне тут! Это как раз означает, что игрушка бесценна!
Даньяр подавил вздох, затем, точно обращаясь к ребенку, спокойно сказал:
– Прости. Мне очень жаль.
– Врун! Нисколечко тебе не жаль.
– Ага. А теперь пойдем, обработаем твой синяк. Есть у меня одно средство. Из листьев горбатого дерева. Представляешь, Любушек, из этого чудного растения, не имеющего отношения к магарям и Гриотам, у нас делают…
Хмурой Журавлевой ничего не оставалось, как, накинуть на плечи тунику и двинуться следом за Рэмом.
Глава 22
Глава 22. Ирэн Ша
Сломанная ПСП испортила бы Любе настроение на целый день, если б не одно обстоятельство. Мальчишки объявили незапланированный выходной. Дед Даньяра отправился в гости. Готовить оказалось некому, и Таманцеву пришло в голову прогуляться и перекусить вне дома:
– А, что? Вместе сходим в лучший пит-зал в нашей провинции! Люба заслужила передышку, ты же её совсем загонял, Дэн!
Журавлева подозревала, что Славка просто пытается извиниться: ведь, из-за его вмешательства сломалась её любимая игрушка. Таманцев всеми силами ищет способ вернуть Любино расположение.
– Ну, раз дед сегодня занят, можем и сходить. Конечно, там недешево. Обед на троих обойдется в девять крупных «теплоков». Но скоро испытание, охота в последние дни была удачной, значит, можно и отпраздновать! – без особой радости отозвался Даньяр. Возможно, он предпочел бы провести выходной день в полном одиночестве, в своей пыльной и закрытой от мира лаборатории. И, скорее всего, пропустил бы за своими исследованиями, и обед, и ужин…
– Мне кажется, или ты решил откормить меня, как свинью перед бойней? – поморщилась Люба, которая не собиралась прощать ему разбитую игрушку. – Иначе, с чего разбрасываешься своими драгоценными «теплоками»?
– Красота, не хочешь, можешь с нами не ходить. Мы и вдвоем смотаемся. И может быть, принесем тебе что-нибудь вкусненькое «в клювике» на обратном пути! – с видом заговорщика подмигнул Таманцев.
– Или не принесем, – закончил Даньяр.
Люба скорчила обиженную гримасу:
– Хорошо, пойдем вместе. А что еще за пит-залы?
– Местные столовки, – довольно улыбнулся Таманцев.
***
Небольшой, но довольно комфортный пит-зал, куда они зашли, находился примерно в получасе ходьбы от дома Даньяра. Люба глазела по сторонам, сидя на мягком белом стуле, обтянутом чем-то очень похожим на кожезам. В зале было светло от солнечных лучей, проникавших сквозь большие, до самого потолка, окна. На круглых столиках, застеленных накрахмаленными скатертями, красовались миниатюрные вазочки с цветами.
Меню почти не принесло сюрпризов (по крайней мере, ингредиенты в салатах были самыми обыкновенными): курица, сыр, ветчина, картофель, кукуруза. Однако некоторые составляющие все же заставили Любу смутиться. Например, «мясо чоккута» или «язык молодой рогатки» и тому подобное.
На миг Люба почувствовала себя не то в китайском ресторане, где подают жареных кузнечиков, не то во французском, где предлагают лягушек. Остановившись на салате «Любимый», в который входила курица, картофель, огурец, кукуруза и сметана, девочка заказала на второе простую мясную котлету и пюре. Дополнив заказ фирменным чаем из красной смородины, Люба вышла освежиться в дамскую комнату.
Возвращаясь назад, она обратила внимание на официантку, удалявшуюся от столика, за которым ее ждали Даньяр и Таманцев. Девочка была примерно её возраста. Или, может, на год постарше. Правильный овал лица напомнил Журавлевой портреты русских аристократок прошлых веков. Нежная кожа, выразительные светло-зеленые глаза, маленький рот. Пышная желтая юбка-волан со множеством нижних оборок, благодаря которым держала форму параболы; пояс, подчеркивающий тонкую талию, строгая белая блузка и черные «чулки-обувь» с золотыми помпонами, которые будто специально привлекают внимание к стройным ногам. Люба подумала, что впервые видит у местных девушек такие бутсы. Официантка не стала надевать поверх юбки прозрачную накидку. Но дань правилам соблюдена – на ткани в районе бедер прозрачная вставка. Точно такая же кайма тянется по воротничку блузки.