Люба взволнованно сжала ладони в замок. Ее начала пробирать мелкая дрожь, хотя в пит-зале было тепло:
– Начни сначала… Пожалуйста! Я, правда, хочу помочь. Дэн в нашу первую встречу спас меня. Я бы хотела его отблагодарить. Может, у меня получится снять проклятие? Я, все-таки, Странница. Я справлюсь! Расскажи мне, что случилось в тот день!
– Ты должна остаться здесь до утра, – покачала головой Ириска, – ты ничем не поможешь, в худшем случае, пострадаешь сама. Даньяр надеется, что ты избавишь Солнечную страну от Гриотов. Просто сосредоточься на этом…
– Расскажи мне, почему их прокляли, по-хорошему прошу, – Люба сверкнула глазами, чувствуя, как в глубине души собирается мрак. В то же мгновение, дождевые струи с силой ударили по стеклам, словно пытаясь их выбить.
Ирэн, почувствовав неладное, мягко накрыла ладони Любы своими:
– Хорошо, расскажу. Не хочу, чтобы ты разбила окна своей нестабильной магией! И еще… Это же не магия Странников? Таманцев показывал теплый свет на ладони…
– Ты права. Это изобретение Даньяра. Он экспериментировал с чешуйками Нептунисов, – Люба поморщилась, – да неважно. Я тебя слушаю, рассказывай.
– Что ж… – Ириска откинулась на спинку стула и уставилась прямо перед собой, словно вспоминая все в деталях. – Род Рэмов был великим задолго до того, как Гриоты появились на нашей земле. Говорят, основатель рода пугал людей явными способностями к некромантии. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Люба, помрачнев, кивнула:
– Темная магия. Умение общаться с мертвыми. И оживлять мертвых.
– Из-за этого семью Рэмов недолюбливали и сторонились. Но потомки Рэмов утратили знание, а, вместе с ним, и ключ к своему величию. Когда Гриоты поработили нашу страну, Рэмы превратились в обычных, насколько это возможно, алхимиков. Родители Дэна были особенными. Принадлежавшие к Высшим ступеням по происхождению, они осуждали мир, которым им приходилось править. Рэмы хотели вернуть людям право на нормальную жизнь без магических ошейников. После долгих исследований они создали эликсир. Достаточно было выпить его, чтобы навсегда избавиться от власти ошейника. Превращение людей в манекены было бы остановлено. И часть тех, кто уже превратился, можно было спасти.
Но весть об их экспериментах дошла до ушей Гриотов. Самое ужасное, что предателем стал кто-то из жителей Озерной провинции. Тот, кого спасли родители Даньяра. И тогда один из Гриотов впервые появился здесь. Кроме меня и Дэна его никто не видел. Но я не помню… Решительно, ничего не помню! – Ириска закрыла лицо дрожащими руками.
– Все хорошо, – попыталась успокоить ее Люба, – что случилось дальше?
– Родителей Даньяра забрали Гриоты. Все считают их погибшими… Кроме самого Дэна. Он поклялся их найти. И для этого использует любую возможность, чтобы заработать. Дэн хочет попасть в столицу, и начать поиски оттуда. И для этого ему нужны средства. А еще он постоянно просиживает в лаборатории, надеясь найти рецепт эликсира, что погубил его родителей… Боюсь, не к добру это.
– Но его можно понять! – Люба резко встала из-за стола, – я ухожу. Прости, но не могу остаться. Даньяр не имеет права принимать решения за меня. Я не брошу его в беде. Даже, если от меня не будет толку, я сегодня вернусь домой!
***
Сильный порыв ветра едва не сбил Любу с ног. Ноги мгновенно промокли, стоило ей сделать несколько шагов по грязной земле. Люба шла медленно, прикрывая рукой лицо от холодных капель, и жалея, что оставила зонтик в пит-зале. Возвращаться назад не хотелось. Все равно от ливня, напоминавшего, скорее, сплошную стену дождя, никакой зонт бы не защитил.
«Как странно… я управляю водой, но при этом все равно промокла до нитки! Хотя, стоит ли огорчаться? Есть куда более важная задача. Я сниму проклятие с дома Рэмов! Или как Страннице мне грош-цена!»
Только подходя к дому Даньяра, Люба заметила окружившую его грязно-сиреневую дымку – явный след магического заклятья. Немного поколебавшись, Люба осторожно шагнула в нее. Сначала двигалась наугад, потом туман немного рассеялся. И тут она увидела юного лучника. Даньяр неподвижно лежал на крыльце, не проявляя ни малейших признаков жизни. С его одежды и длинных синих волос стекала вода.
«Зачем он вышел? Неужели, ждал меня? Верил в меня? Что я все-таки приду?»
В груди потеплело, но, уже в следующую секунду, тело Любы пронзила боль, словно невидимая сила прошлась по каждой клеточке остро заточенной бритвой. Девочка ощутила присутствие чужой воли – холодной, жестокой, требующей, чтобы она немедленно убиралась отсюда.