Любу до сих пор не покидало ощущение, что Дэн, разбив игрушку, просто оборвал жизнь другого человека! А все его рассуждения на тему темной магии и магарей были сплошным лицемерием. Хотя бы потому, что Рэм сам прибегал к помощи магии, как алхимик, шагающий по следам своих родителей. А если вспомнить его родословную, то и вовсе…
Сумбурные мысли прервал Игорь, на этот раз, из плоти и крови, отвесивший ей низкий поклон. На нем были жемчужно-серые брюки, белая рубашка, на которой немного комически выделялась бабочка из серебряной парчи, такая же, как и на его широком плаще до самых пят. В области груди на плаще блестела сапфирами эмблема в виде пшеницы, которую Люба уже видела на дверце кареты. Ноги облачены в знакомые ботиночки с кручеными вверх носками. Они были эффектно украшены серебряной вставкой в виде переплетающихся змей. Прекрасные светлые волосы, которые всегда непослушно перебирал ветер во время их коротких встреч, сейчас зачесаны назад и приглажены чем-то липким, похожим на лак.
– Это сон? Я перегрелась на солнце, и ты мне снишься? – Люба в страхе отступала назад.
Игорь отрицательно покачал головой, убрал золоченую трость обратно в карету и умоляюще протянул к ней руки:
– Ты сломала игрушку. И я освободился. В этом мире бывает и такое! Можешь себе представить? Ты подарила мне жизнь здесь и сейчас, любовь моя!
Журавлева недоверчиво прищурилась:
– Говоришь, ты – персонаж из моей игры? Тогда откуда эта карета? Кто ты такой, магарь тебя побери!
Игорь вдруг опустился перед ней на одно колено:
– Все тот же преданный рыцарь из игры. Если ты согласишься поехать со мной, я объясню тебе все, от начала до конца. Но, разве ты не рада, что я могу дышать с тобой одним воздухом? Ты считала меня расстройством своего рассудка… Неужели, теперь откажешься от своей идеальной половины, только потому, что я – настоящий, такой же живой, как и ты? Твои чувства ко мне изменились, или их вообще не было? А, может, тебе нужен кто-то другой?
Люба слушала его сладкие речи в пол-уха, с беспокойством оглядываясь по сторонам. Вот из окон с любопытством выглянули гномы. Они о чем-то шептались между собой. Разобрать слов ей толком не удалось, повторялось лишь одно:
– Здесь династ!
Спустя еще пару минут, прошедших в сердечных излияний мальчишки из ПСП, Люба обнаружила, что к карете начали стекаться все любопытное население ближайших домов.
– Вставай, нечего таким красивым плащом землю подметать, если только это не фотосессия для «контакта», или для журнала ценой в пару тысяч долларов! – Люба шагнула к нему и вцепилась в плечо, вынуждая подняться с колен, потом подтолкнула мальчишку в сторону кареты. Забравшись следом, захлопнула дверцу и крикнула кучеру:
– Трогай! – после чего, посмотрев на Игоря, сидящего напротив неё на бархатных подушках, виновато добавила, – всегда хотела это сказать…
Игорь только понимающе кивнул. Они просто смотрели друг на друга. Повисла неловкая пауза. Ее нарушила смущенная Люба:
– Рассказывай. Смотрю я на тебя, и не верю во всю эту историю с ожившей ПСП. Откуда карета, и куда мы едем? Династы, вроде, правители провинции. Но причем здесь ты?
Игорь вдруг наклонился вперед, поймал ее руку и переплел тонкие пальцы со своими:
– Не злись, я все тебе расскажу. И даже покажу дом, где живу. Ты права, я – не магарь, не существо, порожденное сломанной программой. Я много раз собирался признаться тебе, но как? Как сын династа, я обязан наблюдать за всей Озерной провинцией! Я сразу заметил твое появление. Мне, мастеру иллюзий, не заставило труда переместить часть своей души в твою игру. Это был наш способ общаться… Романтично, правда?
Люба попыталась отстраниться:
– Не вижу ничего романтичного в том, что ты следил за мной и обманывал. Ты играл с самого начала, будто я – твоя марионетка! И с чего вдруг решил объявиться сейчас?
Игорь сильнее сжал её тонкую кисть, поднося её к губам и целуя пальчики:
– Хотя бы сегодня ты узнаешь, что значит – встречаться со мной по-настоящему, – прошептав что-то еще очень тихо, он вдруг посмотрел ей в глаза, и Люба почувствовала головокружение. Она решительно отвела взгляд, не понимая, что это: ее собственные растревоженные чувства, слабость, минутная реакция на вспышку его обожания, или – его магические проделки.
Тишину нарушил знакомый хлопок. Люба, смотревшая в окно, с удивлением обнаружила, что рукав её платья изменился. Плотная ткань терракотового цвета исчезла, вместо нее на ее плече красовались пышные кружева. Журавлева опустила взгляд на колени и ахнула: скучное платье матери Даньяра превратилось в роскошный наряд из золотой парчи, с широкой юбкой, перетекающей в белоснежную пену из кружев и оборок. На ее коленях лежало зеркальце, и Люба схватила его, прежде чем подумала, насколько это безопасно.