– Как круто, зеркальный потолок. У нас такие потолки давно вышли из моды. И что?
– Смотри в отражение, внимательно смотри. Замечаешь что-нибудь? – насмешливо спросил ее Крармий.
Люба не поленилась взглянуть. В конце-концов, у нее не было другого выбора. Зеркало висело над ее головой, как дамоклов меч, а Зот предусмотрительно сделал шаг назад, открывая ей обзор.
Девочка шокировано распахнула глаза. По ее плечам, груди, коже лица скользило изображение змеи, так, словно она сделала татуировку. Мало того, такую тату, которую не сумел еще создать ни один действующий салон – скользящую, передвигающуюся саму по себе.
– Что это? – она испуганно дернулось. Точнее, попыталась. Тело по-прежнему ее не слушалось.
– Магарь проникла в твое тело. Не бойся, процесс быстро закончится. Всего несколько минут… И, смотри, она покидает тебя.
Люба в лихорадочном полузабытьи наблюдала, как от ее тела отделилась призрачная девочка, постепенно набиравшая вполне реальные очертания. Чем хуже слышала и видела Журавлева, тем четче проступал образ девочки-магари, отражающейся в зеркальном потолке рядом с лже-Игорем. Выходит, Крармий говорил правду. Эта самозванка будет реальна, в то время как она…
– Зачем тебе… Зачем ты подписал этот договор? Не понимаю… – Люба кашлянула, чувствуя на губах кисловатый кровавый привкус.
– Все очень просто, Люба. Уж ты-то должна меня понять. Ты же – сирота, с детства осталась без родителей. А вот я жил вместе с мамой и папой. Был так счастлив. Они любили меня. Никогда не ругали. Но однажды мама тяжело заболела. Ничего не помогало. Мы перепробовали все возможные зелья, приглашали целителей, но ей становилось все хуже. Тогда отец обратился к Гриотам через лидера высшей ступени. И тот нашел средство излечить маму. Синие «теплоки».
– Синие «теплоки»… – эхом повторила Люба, все больше слабея. – Разве такие бывают?
– Бывают. Их создает жизненная энергия, эмоции и тепло Странниц. Увы, не Странников. Таких камней было мало, и стоили они очень дорого. И, продлив маме жизнь на несколько лет, Гриоты потребовали, чтобы мы отправили ее в Пирамирад – в столицу, где еще осталось несколько камней. Но теперь мама вернется! Ведь магарь, поглотившая твою силу, вернет мне ее. Получится много камней, Гриоты обещали. Жаль, Люба. Ты могла бы стать моей невестой и помочь по доброй воле. Но не захотела. Теперь твое тело послужит благому делу…
– Я до сих пор могу это сделать, – прошептала девочка, – помочь твоей маме, – теперь она понимала, какие страсти грызут изнутри лже-Игоря.
– Уже не нужно. Я разочаровался в тебе. Прощай, любовь моя.
Глава 28
Глава 28. Враги и друзья
Люба думала, что здесь и наступил конец ее сказки. «Удивительно, как в жизни все неправильно: в книге финал для героя обычно хороший. Но, может, я с самого начала была на вторых ролях, а главная роль полагалась Соболевой?!»
Магарь-хамелеон обретала все более четкие ощутимые очертания, а сама Люба словно таяла с каждым прошедшим мгновением. Но вдруг…
Журавлева не сразу поняла, что произошло. Просто магарь, которая сейчас питалась её жизненной силой, резко согнулась пополам и завизжала, совсем как человек. Люба рассмотрела знакомую стрелу в ее животе. Жидкость алхимика в стреле забурлила, превращая существо в обыкновенную зеленую слизь.
– Кто посмел…! – в ярости закричал Крармий, но в следующую секунду сам оказался пришпилен к стене сразу тремя стрелами. Зеркальный потолок в одно мгновение снова стал обычным.
Люба глубоко вздохнула, чувствуя, словно очнулась от долгого, кошмарного сна. Силы возвращались к ней. Почти сразу она перевернулась набок, к окну, в которое ворвались ее собственные «дельфины-спасители».
Даньяр и Ярослав влетели в комнату на потрепанном ковролёте. Рэм угрожающе навел новую стеклянную стрелу, целясь прямо в полыхающий огненный глаз Крармия:
– Даже не думай, – буркнул он предостерегающе, не сводя гневного взгляда с сына династа. Тот как раз сделал попытку приподнять руку, и, видимо, собирался наслать на пришельцев очередную иллюзию.
– Дэн, не спеши кидаться стрелами. Не хватало еще убить сына династа! Или лишить его глаза! Проблем потом не оберешься. В тюрьму посадят. Или куда похуже. Гриотам только повод подбрось. Давай я просто тресну его по старинке? – Ярослав, не дожидаясь согласия, подошел и от души кулаком заехал Крармию по лицу. Тот, не ожидавший такой вопиющей наглости, на несколько минут лишился чувств.
Даньяр продолжал держать сына династа на прицеле, а Таманцев поспешил помочь пленнице. Подскочив к Любе, он помог ей подняться, а затем еще и дружески приобнял за плечо: