К моему большому сожалению, пристальное внимание Сергея не осталось незамеченным: волшебница взглянула в нашу сторону, чуть вскинула изогнутые брови, уставившись на меня с неподдельным любопытством, и направилась к тому же эскалатору, по которому мы медленно уезжали вниз, на парковку.
— Прекрасно! Она нас заметила, — прошипела я. — Что теперь, Робин Гуд несчастный?
— Дождёмся её, — ничуть не смутившись, мой спутник пожал плечами.
Продолжать спор было бессмысленно: кажется, теперь дама и сама воспылала желанием пообщаться. Остановившись у подножия эскалатора, мы вскоре заметили её на ступенях. Я невольно поёжилась под тяжёлым взором, прикованным почему-то ко мне, а не к беспардонно разглядывавшему её парню.
— Вы что-то хотели? — сухо осведомилась женщина, подойдя к нам. Одарила Сергея быстрым оценивающим взглядом и вновь переключилась на мою скромную персону.
— Да, — мой спутник, очевидно, нервничал, но отступать не собирался. — Растру — заклинание довольно опасное для человека, вы не можете этого не знать. К тому же из-за вашего воровства у этой женщины непременно возникнут проблемы. А вдруг кто-то решится повторить на ней подобный фокус?.. Тогда бедняжка и вовсе лишится разума — хорошо, если не насовсем. У вас вообще законно применять такие трюки?
— А вам до этого какое дело? — холодно спросила незнакомка, даже не посмотрев в его сторону.
Мне стало неуютно; я чувствовала себя мышью под взглядом учёного-энтузиаста.
— Мне лично — никакого, но это жестоко. Она ведь даже защититься не может, это же простой человек!
— В общем так, — мадам вдруг резко развернулась к Сергею, — женщина эта бросила мужа — простого работягу — с двумя детьми, а сама сбежала за границу с богатым любовником, который по приезду оформил развод за неё так, что детишки остались с папой. А этот итальянский бутик он купил ей, дабы эта особа не заскучала и не переключилась на кого-нибудь ещё. Уж не знаю, что он в ней нашёл, но страсть — штука иррациональная, да и мне его мотивы безразличны… Иногда хозяйка — а это была она, как вы уже поняли — развлечения ради сама становится за кассу. В такие дни я стараюсь, по мере возможности, заглянуть к ней в гости, а сэкономленные деньги анонимным переводом отправляю её же детишкам. Благодаря этому отцу удаётся не только кормить и одевать, но и развлекать малышей по выходным. Ещё вопросы есть? Ах да, вы же изволили беспокоиться о её здоровье. Так вот, довожу до вашего сведения: растру — абсолютно безопасное заклинание, если применять его нечасто и лишь на доли секунды, как в моём случае. Надеюсь, я полностью удовлетворила ваше любопытство?
— Да, вполне, — на парня было жалко смотреть. — Но если всё так, как вы говорите, почему бы просто не вернуть её к мужу? Опоить любовным зельем, восстановить семью…
— Вы в своём уме вообще?! Любовные зелья запрещены Уставом, меня под трибунал отправят! Но даже если выпросить в силу обстоятельств особое разрешение… Антон мой друг, мы в детском доме выросли вместе, я бы ради него смогла, конечно, получить это дурацкое разрешение. Только вы представьте на минутку, как себя в этом случае почувствует? Он жену на руках носил, детей обожает. А как о её предательстве узнал, с собой хотел покончить; хорошо, про Анечку с Костиком вспомнил в последний момент, не сделал глупость. Я потом с ним встретилась, он рассказал, как есть, и всё сокрушался, что детей одному тяжело ставить на ноги — ведь крохи совсем, в школу не ходят, ему и работать толком времени нет. Я тогда пыталась осторожно выяснить, что, если жена одумается, вернётся. Он зыркнул на меня так зло и процедил, что знать её не знает и на порог не пустит. Вот я и выбила в Ковене разрешение помогать семье подобным образом; с учётом обстоятельств, просьбу одобрили. Антон гордый, от меня помощь не примет никогда, хоть и знает, что деньги не проблема. А здесь — и анонимно, и ведь правда не от меня; я всего лишь посредник.
Она замолчала, вытащила из сумочки пачку «Парламента», закурила. После рассказанной истории я почувствовала невольную симпатию к этой женщине, и даже её навязчивый взгляд перестал меня нервировать. Сергей, по-видимому, испытывал сходные чувства и пытался как-то загладить свою оплошность:
— Вы меня извините, я не знал, думал, бедную девушку грабите… Простите ещё раз, мы, наверное, пойдём.
— Постойте, теперь моя очередь задавать вопросы. Иначе не прощу, — лукаво прищурилась дама, втягивая очередной глоток отравы.