Слабый шелест нарушил тишину леса. Тейт сложила ладони рупором. Ее остановил крик:
— Уходите! — Звенящий страх лишил голос уверенности.
— Мы не причиним вреда, — сказала Тейт. — Нам нужна свежая пища. Мы голодаем. Мы заплатим за нее.
— Оставьте нас. Вы приведете их назад.
Конвей и Тейт обменялись взглядами.
— Их? — тихо произнесла она, потом сказала громко: — Мы идем. С миром.
В лесу пробарабанили шаги. Тот же голос ответил:
— Оставьте нас в покое, и я скажу им, что никогда не видел вас. Уходите. Пожалуйста.
— Не делайте глупостей, ладно? Никаких неприятностей, — прокричала в ответ Тейт.
Не будь с ними собак, Конвей и Тейт могли бы спокойно пройти мимо замаскированного убежища мальчишки. Он вжался в углубление кленового ствола, вход в которое был закрыт кучей травы и веток. Собаки скалились на него сквозь этот завал. Четыре толстых хвоста радостно виляли. Мальчик поднял сломанный меч, огрызок клинка сходился в кособокое острие с выщербленными лезвиями. Тем не менее он твердой рукой просунул его через импровизированную преграду, его маленькие яркие глаза непоколебимо светились. Все лицо его выражало странную смесь истощения, страха и уверенности.
Конвей присел на корточки и серьезно сказал:
— Собаки изо всех сил пытаются показать, что ты им нравишься.
Мальчик посмотрел на него:
— Они меня не укусят?
Конвей покачал головой. Мальчик обернулся к Тейт, она добавила:
— Слово чести.
Мальчик задумался.
— А остальных?
— Твоих родителей? Позови их. Мы только хотим закупить продовольствия.
Мальчик моргнул, через мгновение он обернулся и крикнул в сторону леса.
— Это не разбойники. И не Коссиары. Возвращайтесь.
Тейт назвала свое имя и спросила:
— Кто ты? Сколько тебе лет?
— Тарабел, — произнес мальчик, прикоснувшись двумя пальцами ко лбу. — Мне двенадцать лет. — Он снова моргнул и громко сглотнул. — Нет никаких родителей.
Послышался шум. Конвей с Тейт обернулись и увидели, как из леса один за другим выходят дети. Их было семеро, включая младенца. Тарабел оказался самым старшим. На девочках были грубые халаты, на мальчиках кожаные штаны и домотканые рубахи. Некоторые носили енотовые плащи, спадавшие до колен. Невинные лица оборачивались к Тейт и Конвею с удивлением. И с обвинением.
Слова Тейт прозвучали неуверенно.
— Нет взрослых?
— Некоторые из нас успели спрятаться. Тетя Минли была с нами. Теперь она… И все остальные… — Он отвернулся. — Пришли разбойники. Они искали вас.
— Нас? Кто нас искал? — спросила Тейт. Взяв ее за руку, маленькая девочка со светлыми волосами пристально разглядывала Доннаси. Тейт вздрогнула от прикосновения. Она улыбнулась ребенку и снова повернулась к Тарабелу, тот сказал:
— Разбойники. Те, кто… Кто забрал остальных. — Он взглянул на других детей, потом умоляюще посмотрел на взрослых.
Тейт все поняла.
— Пошли обратно в деревню. Мы должны вас всех накормить. Да и купание не повредит.
Маленькая блондинка улыбнулась, сжимая руку Тейт. Та снова улыбнулась ей, на этот раз приглашая за собой. Прикоснувшись двумя пальцами ко лбу, как раньше делал Тарабел, девочка произнесла:
— Меня зовут Нандамир. А кто ты? Что случилось с твоей кожей?
— Я Тейт. И я такого цвета потому, что я волшебная. Пошли, я вам всем расскажу об этом.
Дети повернулись в сторону деревни, и Конвей протянул руку Тарабелу. Мальчик отпрянул. Ободряюще улыбаясь, Конвей сказал:
— Эй, я тебя не трону. Пошли.
Тарабел ответил:
— Я сам. — Последнее слово больше было похоже на рычание. Опираясь на локти, он выпрямился и оттолкнулся от дерева. Колени его подогнулись, и он упал лицом вниз.
Тейт вскрикнула:
— О, нет, Мэтт. Взгляни на его ногу.
Правое бедро распирало ткань штанов изнутри. От влажного пятна на ноге мальчика поднимался отвратительный запах. Конвей подхватил его, не обращая внимания на жалкий меч.
— Карда, — скомандовал он, — найди Сайлу.
Карда исчез за деревьями. Конвей поспешил за ним, неся на руках Тарабела.
Нандамир отбросила белую челку.
— Тарабел умрет, — сказала она. Тейт оцепенела. Она смотрела на крошечную девочку и качала головой, сначала слабо, потом все сильнее и сильнее.
— Да, так и будет, — настаивала Нандамир. — Как и все остальные. Он думает, мы не знаем, а мы знаем. Все умрут. Теперь плохие люди вернутся. Мы тоже умрем. Тарабел иногда говорил, что это больно. Тейт, пожалуйста, когда они сделают это со мной, пусть мне не будет больно.