Пораженные демонстрацией пистолета, остальные мужчины все же не были напуганы. Один из них произнес:
— Женская глупость! Ты нажила себе врагов. Ни один из нас не забудет этого.
— Посмотрим, посмотрим, — ответила Тейт. Ствол пистолета смотрел говорившему в живот. Он отступил назад.
Вскочив в седло и подозвав собак, Конвей обратился к Налатану:
— Дорога идет вдоль берега. Кажется, на западе я видел признаки жилья. Поехали направо.
— Вариант ничем не хуже любого другого, — ответил Налатан. Тейт кивком выразила свое согласие. Подсадив Додоя в седло, она приказала Танно и Ошу охранять их с флангов. Медленно и неохотно собаки отошли от своей хозяйки и заняли указанные места.
Сидевшие возле дока мужчины наблюдали за их отбытием уже без всяких комментариев.
— По-моему, ты несколько перегнула палку, — обратился Конвей к Тейт.
— Совсем нет. Я уже устала слышать, как женщинам — имея в виду меня — постоянно затыкают рот. Мне не нравится, когда какая-нибудь тупоумная жаба предполагает, что я кому-то «принадлежу». И вообще я чувствую, что надо кое-кому кое-что показать. Слух об этом Мистере Гостеприимство, которого мы оставили у себя за спиной, разнесется по всему острову. И до Капитана он тоже дойдет. Я хочу, чтобы он понял: мы можем кусаться, когда это необходимо.
— Мне всегда было интересно посмотреть на ваше оружие-молнию, — заговорил Налатан. — Впечатляюще. И очень громко. Как вам удается засунуть гром в такую маленькую штуку?
— Это длинная история. — Тейт вяло махнула рукой. Скосив глаза на Конвея, она наклонилась к нему и прошептала: — Ты понимаешь, я впервые выстрелила из этой чертовой штуки. Я даже не думала, что она работает.
Налатан увидел это, хотя и не расслышал слов. Вид у него был оскорбленный. Взглянув на него, Конвей широко улыбнулся.
— Разве она не чудо? Эта девушка постоянно думает. — Отвратительная приторность этих слов, казалось, осталась у Конвея на языке.
Секундой позже все трое чуть не вскрикнули от неожиданности, увидев посреди леса скопление невысоких треугольных строений. Их заполняли ящики, мешки и корзины. По дорожкам парами ходили охранники. На платформах, скрытых в ветвях, сидели лучники.
— Ты можешь в это поверить? — произнесла Тейт. — Посмотри, тот мешок; из него что-то сыпется. Готова поспорить, что это соль. А там — меха! И сера. — Она принюхалась. Ее глаза широко раскрылись. — Я чувствую запах апельсинов. Апельсинов. И миндаля: это точно миндаль.
Налатан был более сдержан.
— Все, что делается в любой стране, от Найона и ваших северных земель до самого Хента и даже южнее, и восточнее земель кочевников, всем этим торгует Кос. Любой корабль, который везет товары для Коса, должен останавливаться на этом острове.
— Как ты обо всем этом узнал? — спросила Тейт. — Ваши люди торгуют с Косом? — Они как раз проезжали мимо последнего склада.
— Нет. В Горах Дьявола есть их фактории, но мы никогда не имели с ними никаких дел. Все, что мы знаем о Косе, мы узнали от бежавших.
— Рабов?
— И свободных тоже. — Налатан чувствовал себя немного неловко, но все же продолжил: — Большей частью это были поклоняющиеся Луне. — Мне не хотелось говорить об этом Сайле и Ланте, но культ Луны все больше распространяется в Косе, особенно на востоке. Многие мелкие землевладельцы и ремесленники чувствуют, что крупные купцы и фермеры кормятся на их несчастьях. Танцующие-под-Луной обещают, что все имущество будет общим. Отчаявшиеся люди верят в отчаянные слова.
Некоторое время они ехали молча, а потом дорога резко повернула, и лес кончился. На раскинувшемся перед ними лугу паслось необъятное стадо овец. Дорога вела прямо к скоплению домов. Дома были всевозможных форм и размеров, казалось, что их слепили на скорую руку и без всяких чертежей. Окна представляли собой грубые прямоугольные отверстия, затянутые полупрозрачной кожей. Косо висевшая на одинокой петле дверь хлопала на ветру. Казалось, все печные трубы желают только одного — вырваться из стен дома и угрожающе нависнуть над грубой крышей. Мусор, перетертый в однородную зловонную массу, до краев заполнял оставленные на дороге колеи.