— Как я попал сюда? Где мы?
Ланта поднесла к его губам кружку со свежей водой и, когда он начал пить, ответила:
— Я приплыла на одной из галер Капитана. Тебя привезли сюда на корабле Вала. — Она улыбнулась его неподдельному удивлению. — Да, того самого Вала. Из Олы. Он торгует шкурами, каменьями, слоновой костью. Вал сказал, что здесь будет продавать шерсть и пряжу, а назад повезет хлопок.
— Тейт. Налатан. Собаки. Вихрь, — промолвил Конвей.
— С ними все в порядке. Они здесь, у купцов. — Мэтт отпил еще немного, слушая рассказ Ланты о том, что ей удалось узнать. В конце она сказала: — Ты сейчас в доме исцеления у купцов. Может быть, сегодня я осмотрюсь здесь повнимательнее. Тейт говорила, что дома у купцов очень большие и красивые.
— Они не просто красивые, они шикарные. — Обернувшись, Конвей и Ланта увидели Тейт, которая стояла, опершись на косяк двери. Собаки замерли у ее ног. Она преобразилась, не пожалев на это времени. Желтая блузка удачно гармонировала с мягким кожаным жилетом. Широкие шерстяные шаровары, которые можно было принять за юбку, украшал абстрактный узор из лошадиных голов — бежевых на коричневом фоне. Она повернулась, словно демонстрируя роскошный наряд. Ее новые невысокие черные ботинки были тщательно вычищены. Перевязанные тесьмой безупречно уложенные волосы сияли чистотой.
В футе от кровати Конвея Карда приветственно замахал хвостом. Микка не выдержала, подбежала к Тейт и, когда та потрепала ее за ушами, вернулась на свой наблюдательный пост.
Ланта зааплодировала.
— Ты великолепно выглядишь! Чудесная одежда. Я и забыла, что ты можешь так прекрасно выглядеть. О, что за глупость я говорю. Я имела в виду походы и эту одинаковую походную одежду.
Она могла потратить остаток дня на неуклюжие извинения, но Тейт остановила ее:
— Да сама знаю, как я выглядела. Встретить в лесу — не отличишь от зверя. — Она подошла к Конвею, поцеловала в лоб и улыбнулась ему.
Он ответил с гримасой разочарования:
— Поцелуй в лоб? И все? Ты что, уже стала мне сестрой?
Покосившись на Ланту, Тейт в притворной ярости вытаращила глаза и выдала ему сполна:
— Вот когда окрепнешь, я вернусь, чтобы поцеловать тебя в губы. Я подарю тебе один из своих Особых Ночных Поцелуев, и тут, парень, тебе придет конец. Весь тот супчик, которой влила в тебя Ланта, с ужасным шипением паром повалит у тебя из ушей. Прощай, Конвей. — Затем она взяла его руки в свои и заговорила серьезно: — С тех пор, как мы с Лантой приехали сюда, нам было не с кем словом перекинуться, кроме нескольких слуг. Налатан отправился обратно сушей вместе с лошадьми. Как только он сюда доберется, он уговорит Вала вернуться с ним в деревню Хелстара. Торговец сейчас в море с остальными. Дело в том, что корабль из Найона уже держит сюда курс — все пытаются опередить других и заключить с ним договор.
— Здесь нет бандитов? — спросил Конвей.
— Наемники. Сборище головорезов. Но Вал говорит, что на них можно положиться. Наверняка. Мы держим по ночам в комнате собак. «Вайп» тоже у меня всегда под рукой. — Она с мягкой улыбкой повернулась к Ланте. — Я хоть спала. Вот она не сомкнула глаза. Ты ее должник. Никто и никогда так еще не заботился о тебе. — Затем, как обычно, без всякого перехода Тейт снова затараторила: — Ты должен посмотреть, что это за дом. Обшит панелями, изысканная мебель, несколько ванных комнат. Здесь даже есть горячая вода. Невольно начинаешь думать о тех временах, когда здесь еще был округ Марин, помнишь?
— Когда это было? — вопрос Ланты вернул Тейт и Конвея в их нынешнюю реальность. Первым заговорил Конвей:
— Это просто фантазии. Да, когда возвращаются Налатан с Валом?
— Они обещали быть сегодня ночью, — ответила Ланта.
Конвей попытался перевернуться на бок. Женщины поспешили к нему на помощь, но он остановил их.
— Сам справлюсь, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Усевшись на кровати, он указал на свои брюки: — Я себя достаточно хорошо чувствую, чтобы иметь право на стыдливость. Выйдите, пожалуйста.
Тейт хмыкнула:
— С удовольствием, поверь мне. Мы будем снаружи, там, по крайней мере, есть на что посмотреть.
Ланта смутилась и безропотно позволила под руку выпроводить себя из комнаты. Ее одолевали одновременно и веселье и страх. Все, что говорила Тейт, было смешным, а то, как она это делала, — тем более. Конвея перекривило, будто от уксуса, когда она его отбрила. Ей приходилось видеть, как сурово наказывали женщин, недостаточно почтительно отвечавших на подобный вопрос. Ни одна женщина не говорила с мужчинами так, как Тейт. Причем это ее обычная манера. И казалось, что мужчинам это нравится. Во всяком случае, они с этим мирились.