— Ты будешь работать на Церковь. — Положив руку на плечо рабыни, Жнея успокаивала ее. — Ты знала провидицу из провидиц, которая попала в Дальние Земли? Вот почему я так долго ехала из королевства Олы. Ланта — провидица. — Рабыня внезапно остановилась, Жнея придвинулась к ней поближе, продолжая толкать ее вперед и в то же время говорить: — О, да. Она, конечно, слабее. Возможно, по причине того, что находится возле человека, который сильнее. Возле тебя, моя дорогая. Может так быть? Нахожусь ли я рядом с новой провидицей? Осмелимся ли мы думать об этом?
— Нет, нет, нет. — Ее сопротивление убывало по мере того, как эта новая идея постепенно вытесняла страх.
— Возможно, ты права. Наверное, я прошу слишком много. — Жнея улыбнулась.
— Жнея слишком умна для такой ошибки. И добра. Как сильно ты рискуешь из-за меня. Я чувствую, что сила уже начинает расти.
— Отлично! — Жнея слегка подтолкнула рабыню в направлении ее жилища. — Я буду ждать тебя с нетерпением. — Она наблюдала за тем, как темнота поглощает женщину.
Одинокое ожидание в доме исцеления превратилось для Жнеи в тяжелое испытание. Она все еще слышала слова женщины: «Духи смерти царят там». Она пыталась не слушать звуки других голосов и шепот ночного ветра, который овевал стены, и заняла себя тем, что начала занавешивать окно одеялом. Когда же с восточной стороны бухты в маленькую комнату вошла рабыня, Жнея все еще не могла избавиться от мыслей о крысах.
Несколько мгновений обе женщины стояли совершенно неподвижно, рабыня оглядывалась назад; Жнея — на занавешенный одеялом угол. Довольная тем, что они остались незамеченными, Жнея закрыла дверь.
В черной, как смоль, темноте Жнея еле улавливала шелестящие движения рабыни. Удар о кремень был совершенно неожиданным. Присев на корточки, рабыня разводила огонь, затем зажгла свечу. Жнея увидела небольшую кожаную сумку, сплошь разрисованную какими-то символами. Жнея заметила стилизованную голову быка, парящую птицу и глаз. Он как бы уставился на нее, и она быстро осенила себя Тройным Знаком.
В сумке лежал небольшой бубен диаметром не больше обычной шляпы и высотой примерно с палец. Для большей крепости он скреплялся крест-накрест. Упругая поверхность бубна была сделана из толстой кожи.
Рабыня провела бубном над огнем свечи, бормоча что-то себе под нос. С обратной стороны к нему были подвешены два ряда колокольчиков, по три в каждом. Их неритмичное позвякивание было еле различимо. Однако этот звук как-то воздействовал на Жнею. Он заставлял ее вспоминать о прохладном дуновении ветра. Она чувствовала, что забыла что-то очень важное, но не могла вспомнить что. Внезапно отведя бубен от огня, рабыня начала поднимать и опускать его, обводить им вокруг бедер. Закрыв глаза и откинув голову назад, она ударяла по инструменту. Нарастающие одиночные ноты были очень высокими, всепроникающими. Тон звука становился выше по мере того, как тепло огня воздействовало на кожу.
Рабыня подошла к сумке и вытащила шнурок от капюшона Сайлы. Она начала водить им над огнем. Наконец рабыня взяла его в зубы, концы шнурка свисали.
Затем она начала играть. Она щелкнула пальцами, издавая своеобразный звук, похожий на хлопанье крыльев. Затем остановилась. Последовал один удар. После этого рабыня начала выбивать ритм. Нижней частью ладони она извлекала сильные пульсирующие ноты; ударяющие пальцы дополняли звучание короткими высокими тонами.
Жнее потребовалось немного времени, чтобы понять, что биение ее сердца в точности совпадает с ритмом бубна. Немного озадаченная, она напряглась, изменила темп сердцебиения и начала контролировать свое состояние.
Соблазнительное позвякивание колокольчиков и нарастающее звучание прекрасной музыки сломали сопротивление Жнеи. Как развлекающийся взрослый говорит с ребенком, бубен рабыни очаровал Жнею и увлек за собой прочь от реальности, в измененное восприятие.
Рабыня начала песнопения. Ее глубокий голос оставался тихим, но очень сильным.
В нем был страх. Волосы на шее Жнеи встали дыбом. В предплечье у нее закололо.
Маленький бубен зазвенел быстрее.
У Жнеи опять появилось чувство, что сердце подстраивается к этому ритму. Бубен требовал, чтобы она полностью подчинилась ему.
Песнопение оборвалось и сменилось звуками, схожими с хрюканьем, лаем и кашлем. Отвратительный, залитый слюной шнурок свисал из открытого рта рабыни. Ее глаза была широко распахнуты, взгляд сосредоточен в единственной точке. Барабан выскользнул из влажных рук, покатился и остановился в нескольких футах от хозяйки. В звуках колокольчиков слышалось неясное предупреждение.