Вдруг птица встревожилась и полетела в заросли шелестящего тростника.
Собаки вернулись. Обе были в замешательстве. Они бегали кругами, возвращаясь на место, откуда пришли, тихо полаивали. Карда подбежал к Конвею, поднялся на задние лапы, положив передние ему на бедро и ткнувшись мордой в Конвея. Пытаясь успокоить его, Мэтт потрепал пса по шее.
Ти прислонилась к Конвею с противоположной стороны.
— Что-то здесь не так. Оставайся тут. Я поеду к шахте и вызову людей наружу.
Конвей не возражал, потому что она не выходила из поля зрения. Усадив собак на земле, он зарядил «вайп» и «буп». Наконец, проверил пистолет и подвигал мечом в ножнах.
Ти быстро поскакала к домикам. Это удивило Конвея, а затем он понял, что пользы от этой уловки было немного. Поведение собак ясно показывало, что вокруг никого нет. Их замешательство, конечно, немного смущало, но в том, что они не обнаружили здесь людей, сомнений не было.
Ти вернулась назад галопом. Ее глаза в темноте казались белыми. Она ударила его по руке:
— Они не отвечают. В шахте. Оттуда вдет вонь. Я что-то слышала. Скребущееся. Визжащее. Я думаю, что это крысы.
Далекий крик прорезал ночь, заставив похолодеть Ти и Конвея. Крик не прекращался, в нем слышались страх и злость.
— Лодка, — сказала Ти. — Коссиары напали на лодку.
Как доказательство ее слов, в небо взметнулся столб огня.
Искры взлетали над темным лесом, разделявшим их и беглых рабов.
Грохочущий галоп оповестил о приближении людей Борбора. Подождав, пока они остановятся, Конвей сказал:
— Мы пойдем на восток, к высоким землям на другой стороне болота. Украдем лодку и вернемся на Остров.
Никто не ответил, и Конвей знал почему. Никто больше не надеялся на лучшее. Все знали, что коссиарские военные корабли уже курсируют, подобно акулам, ожидающим появления глупцов, которые выплывут на глубокие воды.
По затихающему шуму можно было догадаться, что происходило на горевшей лодке. Очевидно, что те, кто поджег ее, будут искать исчезнувших пассажиров. Это было лишь делом времени.
Группа пересекла заросли кустарника возле хибар. За ними опять начинался густой лес. Замедляя шаг, прижимаясь друг к другу, пятеро людей продирались вперед. Конвей двигался первым, за ним Ти. Собаки исчезли далеко впереди. Вдруг они примчались обратно. Взволнованные псы сгрудились возле Вихря. Конь, всегда слушавшийся Конвея, забеспокоился, почти не реагируя на его команды.
Сбившись в кучу, всадники слушали Конвея:
— Собаки нашли кого-то впереди. Мы должны повернуть на север, в сторону от залива.
Главный из охранников не согласился.
— На этом пути нам попадется поселение, где расположены Казармы воинов. Мы напоремся на их мечи.
— Наверное, воины сейчас заняты поисками, — заметила Ти. — Они ищут нас и охотятся за рабами.
— Их будет столько, сколько стеблей кукурузы на северных землях. Поэтому запад для нас единственный выход.
Ти наклонилась к Конвею:
— Возможно, он прав.
— Что ты знаешь о болотах, Ти? — спросил он. — Мы можем их перейти?
— Вероятно. Здесь есть одно место, где болото самое узкое. Я думаю, что смогу его найти.
— Могу побиться об заклад, что воины тоже знают об этом месте, — сказал один из мужчин, горько рассмеявшись.
— Они, наверное, уже сидят там.
— У нас нет выбора, — сказал Конвей. — Где дорога, Ти?
— Поворачивай направо. Будем искать гребень, параллельный берегу. Он похож на стену.
Они проехали совсем немного, когда заметили погоню. Со всех сторон слышался резкий свист. Горели факелы. Конвей проклинал деревья, которые превращали свет в неровное мерцание, отклоняя лучи.
Удача улыбнулась заговорщикам впервые за эту ночь, когда неожиданно они очутились около гребня. Конвей заметил, что гребень был очень крутым, ширина в основании и высота были примерно одинаковы. На какое-то мгновение он позволил себе подумать о том, что находится под землей и деревьями. Наверняка что-то сделанное руками человека. Как глупо и как замечательно эти давно умершие люди строили и разрушали.
Еще немного, и их группу уничтожат.
Ланта предупреждала их. Она умоляла Ти остаться на острове.
Ти могла последовать ее совету. Если бы он не убедил ее не обращать внимания.
Разве могла Ланта знать место, где будет засада? Или сказать это помешала верность Церкви?
Конвея озарило. Он физически чувствовал эту силу, силу своего сознания.
Ланта знала. Она не могла раскрыть себя, рассказав обо всех подробностях, но она знала.