— Разве ты ничего не собираешься сказать?
Некоторое время казалось, что так и есть. Наконец Налатан отставил в сторону кружку с чаем. Он обратился к Сайле.
— Я поклялся защищать тебя на пути к Вратам. Теперь ты спасла жизнь той, о ком я забочусь. И очень сильно. Ты рискнула ради нее своей жизнью. Я навеки твой должник.
Сайла залилась краской.
— Я ведь говорила: тигр уже умирал.
— Видел бы ты их, Налатан, — сказала Ланта. — Они были прекрасны, обе.
— И собаки, — добавила Тейт. Ее глаза заблестели от сдерживаемых слез. — Такие храбрые.
Сайла кашлянула. Ее вопрос был не ко времени:
— Что ты обнаружил?
Налатан ответил, уже подходя к лошадям.
— Я наткнулся на лагерь. Мужчина с семьей. Он хотел продать мне верблюдов, но я взял только лошадей. Никто не должен прикасаться к верблюдам. Уродливые. Подлые.
Вернувшись, он поднял покрывало с короба, навьюченного на лошадь.
— Колыбель для мальчика, — гордо произнес Налатан. Женщины сгрудились около нее. — Ее продала мне женщина из лагеря. Ее ребенок уже вырос. Боковые и нижние подушки снимаются и расстегиваются. Вы можете заново набивать их каждый раз, когда захотите, чтобы они приятно пахли. Те женщины использовали свежие листья мяты. Это лучше, чем корзинка. И вот еще посмотрите. — Из другого короба он достал квадратную коробку. Когда он снял с коробки крышку, разочарованию Тейт не было предела. — Солома? Коробка соломы?
Налатан с лукавым видом вытащил из коробки солому и отложил ее в сторону. Под ней скрывалась керамическая крышка. И если солома вызвала простое удивление, то благоухание, исходившее от лежавшего под ней глиняного горшка, повергло всех в совершенное изумление. Налатан стоял, словно удачливый фокусник. — Тушеное мясо. Куропатка, кролик, овощи, травы.
Я видел, как женщина готовила. Она все варила в горшке, потом надела толстые рукавицы и достала его из костра, поставила в ящик с соломой, а потом засыпала сверху еще соломы. Если накрыть сверху крышкой, то горячее весь день. Это она приготовила вчера. Сегодня утром оно еще теплое. Мы можем делать то же самое, и не придется жечь костры по ночам.
Последняя фраза заставила Сайлу повернуться к нему.
— Разве нам так важно оставаться незамеченными?
Налатан невесело кивнул.
— Та семья говорила, что они видели дозоры кочевников. Новый Сиа называет себя Жрецом Луны, как будто это он придумал всю религию. Он говорит, что собирается уничтожить Дом Церкви.
Сайла и Ланта осенили себя Тройным Знаком. Сайла произнесла:
— Это означает войну, какой еще никогда не было.
Тейт едва удержалась, чтобы не поправить ее. Вместо этого она спросила Налатана:
— Те люди, с которыми ты говорил, они слышали что-нибудь о Косе? Что-нибудь о Конвее и Ти?
— Ничего.
Последовало гнетущее молчание, потом Сайла сказала:
— Жнея слыхала об этих угрозах Жреца Луны. Будьте уверены. Она направилась в Дом Церкви.
И тут Ланта произнесла то, что они больше всего боялись услышать.
— Капитан пошлет на помощь все свободные силы. Он не позволит Танцующим-под-Луной захватить такую крепость, как Дом Церкви.
Сайла молча кивнула.
Их разговор прервал капризный вопль Джессака. Все старательно избегали смотреть друг на друга. Налатан сказал:
— Не уверен, что с ребенком мы сможем двигаться достаточно быстро. Это все коза. Ей надо пастись.
— Знаю, знаю. — Сайла вяло махнула рукой, потом приложила ладонь ко лбу. — Я не могу его бросить.
Налатан деликатно кашлянул.
— Семья, где я купил лошадей, может его взять. Если мы заплатим.
Сайла вопросительно поглядела на него.
— Ты им доверяешь?
Перед тем, как ответить, Налатан посмотрел на Тейт.
— Я только обдумываю варианты, Сайла. Что касается меня, то я бы им даже грязи не доверил. Но если Жнея сейчас на пути к Дому Церкви, то мы не можем гнаться за ней и в то же время заботиться о Джессаке.
— Игры только в городе, солдат, — сказала Тейт. Налатан озадаченно посмотрел на нее, впрочем, в последнее время это выражение было у него на лице почти постоянно. Она добавила: — Если это можно сделать, то ты это сделаешь. Дело в том, что мы не бросим нашу Сайлу. Или Джессака. Или любого другого. — Она повернулась к Сайле. — Если ты в состоянии ехать, то я тоже готова. Завтра?
— Я займусь делами по лагерю, — произнесла Ланта. — А вы вдвоем поправляйтесь.
Голос Сайлы дрожал, когда она заговорила:
— Какие глупцы мои друзья. Какие чудесные, драгоценные глупцы. Что я такого сделала, чтобы заслужить вашу дружбу?