Конвей произнес:
— Мы с тобой пара идиотов, Каталлон. И надо сказать — ты честнее.
Каталлон выставил левую ногу вперед, развернулся, чтобы размах был максимальным. Его намерение было очевидно. Он собирался попросту разнести защиту Конвея в клочья.
Зарычав от напряжения, Каталлон нанес удар. Конвей поднял свой меч, защищаясь.
В воздухе сапфирами рассыпались искры. Шипящий звук, наподобие свиста кнута, поглотил звон металла о металл. Предсмертный вопль Каталлона был жалок, словно тявканье пса, которому перебили хребет. Он отлетел назад и, несколько раз дернувшись, рухнул кучей тряпья.
Конвей опустел меч. Казалось, он сейчас уронит его, а может, и сам свалится на землю. Ослепленный, ошеломленный, он отшатнулся от своей жертвы. До него донесся голос Жреца Луны, низкий и настойчивый:
— Осторожнее, сын мой. Не позволяй проволоке, или мечу, или чему-нибудь другому коснуться земли. На тебя может напасть кто-нибудь еще.
Невероятно, но кто-то так и поступил. Услыхав какой-то шум, Конвей повернулся в ту сторону. К нему неслась неуклюжая, тяжело нагруженная фигура. Раздался крик, голос был знакомым:
— Нечистый! Прочь от нашего духовного вождя, Конвей! Нечистый!
Алтанар. Конвей был истощен, мысли бешено крутились, реакцией на эту неожиданную угрозу была ярость берсерка. Выкрикнув что-то неразборчивое, он ринулся вперед, поднимая свой меч.
За спиной Алтанара появилась еще одна фигура. Этот человек бежал, и притом намного быстрее. Он догнал Алтанара у того места, где торчало из земли знамя Каталлона. Поднял нож. Конвей приготовился встретить обоих нападающих.
Поднятая рука опустилась. Алтанар остановился. Покачнулся. Выронил на землю бурдюк. Он лопнул, и вода растеклась у него под ногами огромной лужей. Алтанар закричал:
— Жрец Луны! — Крик вырвался, словно под пыткой, так кричат крутящиеся пыльные духи Суши.
Мужчина еще раз ударил Алтанара, потом подбежал к Конвею. Тот мог только смотреть.
— Человек-Огонь? Почему?
Оправившись от потрясения, толпа зашевелилась.
— Кто это был? Кого убили? — И самое опасное: — Схватить его.
Человек-Огонь произнес:
— Хватай Жреца Луны. Он подослал Алтанара, чтобы убить тебя.
Конвей глупо вытаращился на него. Даже поднимающаяся над толпой волна угроз не могла пробить его отупение. Он повернулся к алтарю. Жрец Луны закричал от страха. Наконец в его воплях послышалась человеческая речь:
— Алтанар! Поднимайся! Лис! Ко мне. Летучая Орда! Защитите своего Сиа!
Толпа ринулась вперед, словно сжимающийся кулак.
Конвей резко выпрямился. Лунный диск у него за спиной остановился, люди, крутившие его, исчезли. Он оборвал провод, присоединенный к кольчуге, и приготовился бежать, хотя еще и не знал куда.
Следующее, что он осознал, был жар. Вселенная вокруг него вспыхнула и раскалилась до белого каления. Сам воздух ожил и зловеще шипел. Жар опалил открытое лицо. Вокруг что-то трещало, словно ломали сухой хворост. Отвратительный запах обжег ноздри, высушил горло. Закашлявшись, Конвей повалился на четвереньки.
В его мозгу лениво плавали какие-то слова, однако на поверку они оказались холодными и рациональными.
— Настоящая молния. — Где же он это слышал? Сколько веков назад? Неважно. Они отлично объясняли произошедшее.
Жрец Луны мог направлять энергию своего примитивного генератора. В начале поединка он направил ток в землю вместо Клетки Фарадея. Ночной туман наверняка был заряжен. На этом холме, со знаменем Каталлона вместо громоотвода, природа сумела соединить все эти факторы и ударила настоящими молниями.
Конвей потерял интерес ко всему. Все это неважно.
Вопли, раздававшиеся вокруг, были песком, бьющимся о его твердое, как камень, желание оказаться отсюда подальше. Он разочаровался в себе.
Так и не попросил прощения.
Еще один удар молнии, раскат грома.
Его грудь переполнил воздух. Он вонял. У него был запах чужого, чудовищного мира. Он вернул его к жизни.
Стоя на четвереньках, раскачивая головой, Конвей осмотрелся. У основания знамени Каталлона клубами поднимался дым от груды мертвых тел. Выжившие, разбегаясь в разные стороны, разбросали факелы. Шатры были охвачены огнем. Вокруг холма паника была ничуть не меньше. Во всех лагерях вспыхивали огни.
Конвей сорвал с себя необъятные сапоги. Из них вывалились пучки сухой соломы. Человек-Огонь в немом изумлении смотрел на него. Конвей произнес:
— Помоги мне. Поторопись. Карда и Микка; они сидят на цепи в моем шатре.
Помогая друг другу, они вместе поднялись. Человек-Огонь протянул руку. Конвей увидел запятнанный, измазанный землей халат Жреца Луны, который двигался в сторону шатров. Перекинув руку Конвея через плечо, Человек-Огонь бросился в погоню со словам: