Каждый зарождающийся день неизменно поднимал ее с постели, бодрствовать и двигаться было для нее одним и тем же. Однако сегодня тело охватила непонятная вялость.
Глубоко в ее голове, там, где нет места логике и причинности, что-то шевелилось. Маленькие, злобные существа. Они не были похожи на скорпионов, о которых Тейт что-то бормотала сквозь глубокий сон.
Сайла слышала и собственные крики, напоминающие просьбу о помощи.
Она испугалась. Впрочем, существа внутри тоже боялись всего окружающего. «Спи, — говорили они. — Засни навечно». В их голосах была гармония и соблазн. Но твари не смогли ее провести. Она видела их острые когти, сверкающие зубы.
Голоса стали пронзительными.
— Если ты не хочешь поступить разумно и заснуть, что ж, беги. Спасай свою жизнь. Зови Класа. Проси милосердия.
Сайла открыла глаза. Вырывавшийся наружу крик задержался в ее груди. Стоял яркий солнечный день.
Подручные страха источали ликование и тянулись к ней, пытаясь поймать.
Сайла повернула голову, чтобы избежать слепящего солнца. Взгляд упал на кожаные ремни, связывающие ее руки. Вторая веревка тянулась к груди, обвивала шею. Третья сжимала лодыжки, причем так, что она не смогла бы идти, даже если бы поднялась на ноги.
Волна ужаса пришла на смену мысли о том, что движение не так уж и необходимо.
Стараясь побороть дремоту, Сайла с трудом приняла сидячее положение и поняла, что уже давно перевалило за полдень. Голова буквально раскалывалась от боли. Желудок сжался и провалился куда-то вниз.
Слева от нее вытянулась Ланта. Тейт спала справа. Недалеко от нее лицом вниз лежал Налатан. На затылке монаха темнела запекшаяся кровь. Глубокое дыхание пошевеливало зеленую траву возле его рта.
Откуда-то появился Орион, обошел Ланту и остановился позади Сайлы. Попытка дотянуться до него кулаком потерпела неудачу. Жрица попыталась сглотнуть, закашлялась. Во взгляде Ориона проступало плохо скрываемое чувство стыда. Сайла упрямо заговорила:
— Друзья. Я вижу, мы свободны и можем уйти. Усыпили нас. Лгали все это время.
Правое веко Ориона дернулось.
— Обманывать лжеца — не грех. Вы первые хотели провести нас. Но мы оказались хитрее.
— Провести вас? Каким образом?
— Мальчик оказался неподкупным. Он слышал, как ты договаривалась со своим союзником Капитаном.
Гнев покинул мечущееся сознание Сайлы, исчез, оставив после себя удивление проигравшего.
— Додой? Неподкупный? Вместе эти слова — самая большая глупость, когда либо существовавшая в этом мире. Несчастный дурак. Стала бы я забирать у своего союзника единственного наследника. А по дороге сюда нас пытались убить коссиарские воины. Может быть, неподкупный Додой объяснит, что я выиграю от такого союза?
— Не притворяйся невиновной. — Он сплюнул у ее ног. — Власть — вот за чем охотятся такие, как ты. Я уже было поверил твоей лжи. Все вы тут заодно. Та черная чуть не убила Малого Пса. А ты хотела низвергнуть свою собственную Церковь.
Разум Сайлы стал по невидимой спирали беспомощно уходить в гремящую пустоту. Сознание покидало ее подобно песку, просачивающемуся сквозь скрюченные пальцы. Несмотря на это, она все же расслышала собственный ответ.
— Твой поступок оскорбителен. Ты не должен мне врать. Ты ведь знаешь — я Цветок. Помни Завет Апокалипсиса: «Ложь врага может унести жизнь. Ложь, сорвавшаяся с собственных губ, погубит душу своего хозяина». Ты наследник священной веры и не смеешь ею помыкать. Почувствуй безмолвную мудрость вечных истин.
Затуманенное сознание мало-помалу просветлело. Орион все еще стоял перед ней, но теперь заметно ссутулившийся, мертвенно-бледный, как человек, на которого тяжелым бременем навалилась старость. Страх сдавил его руки, сковал мускулы.
Сбоку к нему подошел Малый Пес.
— Угрозы. Оружие женщин. У Тейт одни, у тебя другие. Но мы вас от этого отучим. Всех. — Он пнул Налатана в ногу, вызвав у монаха-воина стон.
Сайла пропустила лишенные смысла слова мимо ушей. Она обнаружила, что может отодвинуть их в тот далекий уголок сознания, куда отправила жажду и боль. Малого Пса бесило самообладание Жрицы. Он ударил и ее.
Сайла опрокинулась на спину и услышала слова, адресованные Ориону:
— А ты хотел просто казнить их. Это высокомерие следует называть изменой, неотступно сопровождающей женщин. Теперь ты понимаешь, почему вождь и совет согласились, что Налатан — предатель и все они виновны в равной степени?
Сайла снова села и обратилась к Ориону:
— Ты говорил, что передашь легенды Звездочетов Малому Псу? Он только осквернит их.