— Что они собой представляют? — спросила Сайла. — Где они? — Снова появившись в ее подсознании, Голос торжествующе рассмеялся.
— Немногие знают, насколько жестокими были великие гонения. Для того чтобы избежать обвинения в укрытии Учителей, Звездочеты изменились. Мы стали обращаться с нашими женщинами так, как это делали другие племена. Мы стали воинами и признали войну. Хотя старший сказитель всегда знал правду, никто до сих пор не боролся за возвращение на истинный путь. Из-за этого я потерял того, кто был для меня дороже всего на свете. Мои люди снова изменятся. Мой долг — позаботиться об этом.
— Реликвии! — напомнила Сайла с нетерпением. — Расскажи мне. Пожалуйста.
Орион что-то поискал в своем жилете и вытащил прямоугольный кожаный пакет, перевязанный грязным потрепанным шнурком. Открыв его, он проговорил: — Учителя сказали, что его получит тот, кто принесет в наш мир весну возрождения.
Сайла в нетерпении перебирала пальцами, ей не сиделось на месте. Сейчас голос был переполнен счастьем, золотая песнь, простая мелодия радости.
В этом пакете были завернуты две вещи. Ветхий, почти превратившийся в лохмотья листок бумаги и полированный предмет из стали, который был размером с руку человека и напоминал собой вилку с тремя длинными неровными зубцами. Средний зубец был длиннее боковых. Полированная деревянная ручка была немного толще, чем металлические штыри.
Не успел Орион развернуть бумагу до конца, как Ланта, пронзительно крича, резко отступила, натолкнувшись на Конвея. Лишь осенив себя Тройным Знаком, она вернулась назад.
Сайла же не сдвинулась с места. Она захотела дотронуться до этой бумаги, которая выглядела сейчас, словно разноцветный квадрат.
— Здесь что-то написано, — сказала она с огромным интересом. — Значит, Учителя владели письменностью. И числа. Смотрите. Там. И там. И здесь. Всюду. Слова. Числа. Священные знаки. Везде. О, Учителя! — Ее голос дрогнул. Благоговейно она осенила себя Тройным Знаком, затем подошла к Ланте. — Не бойся. Никто не может причинить нам вреда. Только наши друзья знают, что мы рассматривали бумагу древних времен. Это изумительно. Ты только подумай, много поколений назад Учителя держали эти вещи в своих руках. Читали их. Пользовались ими вместе с другими Учителями.
Тщательно свернув бумагу, Орион положил ее на старое место и закрыл пакет.
— Ты это видела? — Конвей осторожно подошел к Тейт.
Она кивнула в ответ.
— Космический снимок, масштаб один к пятидесяти, сделан на вощеной непромокаемой бумаге. Расширенная компьютером цветовая гамма, отпечатано на лазерном принтере. Кто-то очень часто им пользовался. Надписанные от руки азимуты, опорные точки. Напечатанный снизу текст описывает все модули, идентификатор штаба и уровень систем безопасности. Проблема состоит в том, что невозможно соотнести этот снимок с местностью, не зная исходных данных. Может быть, ты их видел?
— Нет. И чего я не могу понять, так это того, что здесь делает этот странный трезубец.
— Посмотри на Сайлу, — кивнула Тейт. — Она на вершине блаженства, приятель. Держу пари, что завтра мы будем искать холмы, изображенные на этом снимке.
— И спорить не о чем. Ты готова?
Тейт удивила его, оглянувшись, чтобы найти Налатана, прежде чем отвечать. Когда она снова повернулась к нему, ее слова «на вершине блаженства» сами собой повторились в его сознании, и Конвей в который раз удивился тому, как в одном человеке смогли ужиться такая резкость, иногда даже грубость, и столько любви. Конвей услышал, что она согласна. Он машинально улыбнулся, поскольку знал, что должен был это сделать.
Его мысли были далеко. Они были с Лантой. Он знал, что они теперь всегда будут с ней. Хотя она и отвернулась от него.
Глава 111
Сайла беспокойно переминалась с нога на ногу позади Тейт и Конвея. Тейт держала снимок. Сайла заглядывала ей через плечо. Не в силах сдерживать нетерпение, она вцепилась рукой в Доннаси.
— Ну что, это здесь? Должно быть здесь. Мы ведь совсем рядом, да?