Конвею почудилось, что, перед тем как Ланта вновь заглянула в сумку, в ее чертах промелькнула неуверенность. В этот раз она вытащила коробку размером с ладонь и высотой в два пальца. В ней был мучнистый порошок. Аккуратно отмерив порошок, она добавляла его в смесь. Заметив любопытство Конвея, она объяснила:
— Валериана. Некоторые называют ее всеисцеляющая. Она расслабит мускулы.
— Разве я выгляжу очень напряженным?
Засмеявшись, она покраснела.
— Не ты. Бедная Микка. И конь.
Теперь была его очередь смеяться.
— Таким образом, я расслаблюсь, потому что мои животные переутомлены, не так ли? Отлично.
Она скорчила гримасу и продолжила помешивать в горшке. Затем принюхалась, попробовала топленый жир на вкус. Конвей молча наблюдал за ней, по-прежнему не замечая боли и жжения в ранах. Он начал клевать носом; очнувшись, Мэтт почувствовал головокружение. Оно быстро прошло, оставив чувство полуобморочной тошноты и горячий румянец на щеках, которые исчезли, как только он встал на ноги.
Ланта поставила растопленный жир в горшке возле углей и встала.
— Ему нужно немного настояться. Пойдем посмотрим, чем заняты Сайла и Тейт.
Конвей взял ее за руки, заставив повернуться лицом к себе. Ланта удивилась, почти испугалась. Чтобы успокоить ее, он быстро заговорил:
— Я хочу, чтобы ты для меня кое-что сделала. — Она продолжала молча смотреть на него. Ланта казалась встревоженной.
Он заторопился. — Только что ты сказала «конь». Я хочу, чтобы у него было имя.
Жрица покачала головой, но в ее реакции чувствовалось заметное облегчение.
— Люди Собаки считают, что это плохая примета.
— Знаю. Но сейчас он со мной, а не с ними. Я хочу, чтобы ты дала ему имя.
— Я?
— Ты вылечила ему плечо и эти новые раны. Я хочу, чтобы у него было имя, и ты заслужила право дать его. Пожалуйста.
Протестуя, Ланта спешно направилась через холм к Сайле и Тейт. Конвей последовал за ней, не сдаваясь. Наконец она остановилась возле огромного валуна. Щеки ее зарделись.
— Я уже давно дала ему имя. Ты не будешь сердиться?
— Я очень рад. Скажи мне.
— Вихрь.
Конвей повторял, вслушиваясь в звучание. Ланта с беспокойством смотрела на него.
— Тебе не нравится?
— Хорошее имя. Почему? Что заставило тебя подумать об этом?
Румянец стал ярче.
— Я не знаю. Но оно подходит ему. Он такой черный и сильный. Когда он скачет, стук его копыт звучит, как раскаты грома. Иногда кажется, что он может обогнать ветер.
Он долго и пристально смотрел на нее, то ли с улыбкой, то ли серьезно.
— Это более поэтично, чем я бы мог себе представить. Может быть, потому, что он мне очень нравится. Спасибо, Ланта. Он будет Вихрем.
Ланта пробормотала слова благодарности, а затем Мэтту опять пришлось догонять ее.
Некоторое время спустя они уже разглядывали результаты труда Сайлы и Тейт. Двухслойная кладка камней, нижний отсек — для костра, верхний — коптильня. Тейт сказала:
— Мы можем готовить здесь до тех пор, пока ветер не подует с запада. Запах пищи распространится в долину и привлечет внимание всадников, которые могут прочесывать тропу.
Сайла добавила:
— Куски, которые будут коптиться, пока вымачиваются. У меня мало соли для рассола, так что придется сделать его острым.
Конвей взглянул на Тейт, она ответила ему понимающей усмешкой. Он повернулся к Сайле.
— Ты добавила туда перец, да?
— И очень много. — Она рассмеялась. — Это сохранит мясо.
— Где эта отрава?
Она указала на водонепроницаемую корзину. Конвей осторожно поднял крышку и понюхал содержимое. Задохнувшись, он отступил назад и опустил крышку на место.
— Убийца, — выдохнул он.
Сайла игриво опустила палец в жидкость и попробовала. Часто поморгав, она вздохнула.
— О-о-о, хорошо. Просто отлично. — Ее глаза сверкали. Конвей знал, что не столько от слез, сколько от резкого запаха.
— Это слишком остро даже для тебя. А остальных этот перец просто изжарит.
— Может быть, — согласилась Тейт. — Но уже поздно.
Сайла продолжила объяснения.
— На берегах реки растет мята. Я нашла немного чабреца. Здесь не только перец. Тебе понравится это блюдо.
— Не сомневаюсь, — сарказм Конвея вызвал приступ всеобщего смеха.
Ланта заторопилась.
— Мы должны вернуться к моим кострам. Я не хочу, чтобы бальзам испортился.
Когда они подошли, Додой мешал угли в костре. Ланта объяснила, что она готовит. Мальчик отошел, даже не оглядываясь.