Группа миновала препятствие, и все остановились, пораженные открывшимся зрелищем. Первое, о чем подумала Сайла, — звуки, которые услышала рано утром. Прежде она пыталась убедить себя, что это были звуки дикой природы, хотя в глубине души и не принимала это объяснение. А теперь у нее не оставалось никаких сомнений.
Под легкими дуновениями ветра, как в каком-то непристойном танце, медленно кружилась облаченная в черный плащ служительница Церкви, повешенная на веревке, свисавшей с ветки дерева.
Глава 26
Дым тлеющего костра мягким саваном окутывал тело. Оно поворачивалось, открывая в глубине капюшона искаженное удушьем лицо. Порыв ветра накрыл тело облаком дыма. В ужасе Сайла подумала, что сама природа пытается скрыть это страшное и дикое преступление. Она услышала, как за ее спиной Ланту начало тошнить.
Тейт оцепенела, Конвей побелел от ужаса.
Сайла заставила себя подъехать ближе.
Справа на груди плаща женщины были вышиты три фиалки — знак хранительницы Ордена Фиалок. Медленно, как в кошмарном сне, Сайла протянула руку к веревке. Намертво затянутый узел впивался в шею. Тот, кто сделал это, умел завязывать узлы, выдавливавшие из человека дыхание, кровь, а напоследок, и страдания. И делалось все это не из милосердия. Нет.
Так вешали людей блюстители истины Алтанара. Это они вязали такие узлы. Они не убивали, срубая головы. У Алтанара и его слуг за прекращение страданий люди должны были расплатиться жизнью. И приходило это облегчение очень, очень не скоро.
Пальцы Сайлы легли на узел, но Конвей резко оттолкнул ее в сторону. Сверкнул меч. Вместо резкого удара раздался тяжелый, хлюпающий звук, и веревка оборвалась. Сайла не успела спешиться, как Конвей перерезал узел. Какая-то часть ее сознания отметила, как умело он нащупывал пульс. Это было бесполезно, Конвей знал, но таков был порядок. По той же причине Сайла должна была посмотреть, как он отрицательно покачал головой.
Заметив, что Ланта подошла ближе, Конвей поспешно надвинул на лицо капюшон.
Увидев вышитую эмблему, Ланта вздрогнула.
— Одна из нас, — хрипло прошептала она.
Сначала Сайла подумала, что Ланте снова стало плохо. Она судорожно сглотнула и пристально вгляделась в лицо мертвой. Потом опять опустила капюшон.
— Трудно сказать, — сказала она Сайле, — лицо так обезображено. Кажется, раньше я ее не встречала.
— Что же она делала здесь одна? — спросила Тейт. — Хранительница — это ведь высокий сан, да? Почему же она путешествовала без сопровождающих? И даже без проводника? И что делала в этой глуши?
— Трудно объяснить, — согласилась Сайла. — Разве что у нее были разногласия с Орденом, или ей надо было держать свое путешествие в тайне.
Конвей указал на запястье монахини.
— Разбойники, — сказал он. — Запястье расцарапали, когда с него сдирали браслет. Посмотрите, как разодраны пальцы на ее правой руке. Готов поспорить, там были кольца. — Непослушными пальцами он вывернул глубокие карманы плаща. — Ничего, — сказал он. — Все забрали. Я осмотрю лагерь, может, удастся найти ее лошадь.
— Я помогу тебе, — сказала Ланта, потом повернулась к Сайле. — Мы должны сложить погребальный костер. Если ты не хочешь задерживаться, я останусь здесь и сделаю все сама. Она из моего Ордена.
— Мы сожжем ее как полагается, — ответила Сайла. — Огонь очищает.
— Огонь очистит всех нас, — сказала Ланта. Все осенили себя Тройным Знаком. Ланта поспешила вслед за Конвеем.
Помогая Тейт нести тело, Сайла почувствовала, что у нее, как всегда в подобных ситуациях, начала кружиться голова. Она часто размышляла об окончательном освобождении. Рука хранительницы волочилась по земле, оставляя на мягкой лесной земле неглубокую борозду. Сайле показалась, что мертвая насмехается над ними, будто говоря: они могут поднять ее и нести, куда угодно, но по-настоящему она подвластна теперь лишь одной силе — притяжению земли. Она познала вечность, и все преходящее, земное, не имело для нее значения.
Разыскивая место для костра, Сайла обнаружила подходящую нишу в скалах. Вместе с Тейт они нарубили веток с поваленного дерева, настелили их крест-накрест в несколько слоев, положили на них хранительницу и накрыли еще полудюжиной слоев. Когда все было готово, обе женщины взмокли от пота, а тело сестры казалось темным пятном среди веток.