— Странно… Меня сто раз маги расспрашивали, но всегда хуже было, — сказал шут. — Честно. Сейчас хоть не так больно. Лена, если бы не та стрела, я бы вообще сам пришел.
— Ты помолчи, — посоветовал Кайл. — Береги силы. Я не знаю, как ты переносил это раньше, а сейчас вижу, что тебе плохо. Но ты это переживешь. О, Аиллена, ты уже сделала отвар? Бабушка говорит, что ты скоро станешь хорошим лекарем. Правда.
Кайл приподнял голову шута, чтобы Лена могла напоить его горячим и достаточно мерзким на вкус отваром. Шут морщился, но глотал, глядя на Лену совершенно собачьими глазами. Милит привел Маркуса, тоже бледного, взмокшего, еле живого, однако передвигающего ноги. Лена тут же начала стаскивать с него мокрую рубашку, обтирать торс горячим полотенцем, укладывать под одеяло и поить отваром.
— Фу, — кое-как проговорил он, — словно целый день бежал в полном вооружении… И голова болит — жуть. Делиена, можно что-то от головы, а?
— Это он на вино намекает, — сказал шут. — Не надо, Маркус. Голова пройдет. Ты вообрази, что это просто с похмелья, тебе и легче станет.
— Ух ты, — обрадовался Маркус, — а и правда — с похмелья похоже… Ты уверен, что от этого не умирают?
— Ну я же жив… Сто не сто, но раз тридцать-сорок я с магами… беседовал. Понимаешь, так вспоминаешь и то, чего не вспомнишь…
Зашел Гарвин, как-то одним жестом усыпил Маркуса, а потом и шута.
— Пойдем, Аиллена. Кайл, ты за ними присмотришь? Следи, чтобы не просыпались, и все. Пусть поспят хоть до обеда. Легче будет. О, Аиллена, ты их уже напоила? Молодец. Да не переживай ты, ничего страшного. Стрела в сердце — это куда хуже.
— Это Маркус, Гарвин?
— Маркус. Хотя я больше подозревал полукровку. Аиллена! Ты что? Решила его геройски защищать? А кто его обвиняет? И в чем? Он не может сопротивляться серьезной магии. А мы имеем дело с серьезной. Светлая доставлена, Владыка. Эти двое спят. Она их уже напоила травами.
— Может, я на них взгляну? — предложила Ариана. — Кайл вам тут нужнее. Вы же решили делать из него великого мага.
Лиасс кивнул. Он тоже был бледен, глаза казались еще синее. Кавен рассеянно перебирал что-то вроде четок. Посол хмурился. Карис выглядел несчастным.
— Не волнуйся, Карис. — сказал Кавен, не отрываясь от своего занятия. — Никто ни в чем не обвиняет Маркуса. И не обвинит. Аиллена, все прошло хорошо. К вечеру они будут чувствовать себя намного лучше, а завтра утром все последствия исчезнут. Владыка мне помог, так что вмешательство получилось очень мягким. Если честно, никогда не получалось таким мягким. Обошлось почти без боли. Я рад. Владыка, я запомнил твои действия. Думаю, что смогу применять их во время допросов.
— Кто-то заставил Маркуса сказать, где мы?
— Да.
— Кто?
— Кайл.
Кайл шарахнулся и ошеломленно уставился на Кавена.
— Я? Владыка…
— Тебе тоже придется подвергнуться допросу, Кайл.
— Да, конечно… Но… Я бы помнил, мне кажется. Я не настолько прост, чтобы легко поймать заклятие повиновения.
— Если только ты не получил его тогда, вместе с заклятием молчаливой смерти. А мы просмотрели. Кавен, он перенесет допрос?
— В такой форме? Конечно. Ну, тоже поболеет. Может быть, подольше. Никаких необратимых последствий. Ты готов, малыш?
Кайл виновато посмотрел на Лену и сел перед Кавеном на стул, придвинутый к стене.
— Не напрягайся, Кавен, я тебе помогу, — вздохнул Лиасс. — Вдвоем у нас лучше получится. Мальчика надо поберечь.
— Стоит ли Светлой… — начал было посол, но его без особой почтительности оборвал Гарвин:
— Стоит. Там она и вовсе изведется, глядя, как эти двое храпят. Почему люди храпят?
— Носовая перегородка провисает, — проворчала Лена. — Дам в нос — сам храпеть начнешь. Не доставай меня, Гарвин.
Кайла расспрашивали часа два, пока не взмолился Карис:
— Вы уже по три раза все спросили, ну пожалейте, ему же плохо! Что он мог сказать, он сказал.
Кавен кивнул и осторожно отпустил Кайла. Тот поморгал растерянно.
— Не помню. Кавен, не помню, о чем ты спрашивал. Странно.
— Ему тоже можно дать отвар? — мрачно поинтересовалась Лена. Ей самой впору было выпить пару кружек вина. Или водки — чтобы вырубиться. Но водки здесь не было.
— Конечно, — улыбнулся Лиасс. — И сама пару глотков сделай. Ты словно и с ним вместе чувствуешь. Аиллена, согласись, теперь мы знаем, что ни твои друзья, ни Кайл не виноваты ни в чем. И эльфы будут это знать.
— Владыка, — обеспокоенно начал посол, — получается, что против тебя стоит какой-то великий маг… Но я не слышал, чтобы среди эльфов Сайбии был маг такой силы…
— Среди эльфов Сайбии нет мага сильнее меня, — кивнул Владыка. Лишний раз подчеркнул, что он честный подданный короны. — Я знаю это точно. Здешние эльфы признали меня Владыкой, посол. Никто не заставлял их. Владыкой можно либо быть… либо не быть. Всякий эльф это знает.
— Владыка не вождь и не король, — поддержал Милит, — Владыка — отец. Даже больше. И эльфы… ну, мы видим, Владыка ли это. Если видим — то и разговоров нет. Этот эльф не здешний, посол.
— Он сильнее Владыки?
— Вряд ли, — усмехнулся Лиасс. — Иначе он не действовал бы исподтишка. Ничего. Впредь буду умнее, стану держать наготове заклинания…
— И носить кольчугу, — твердо закончил посол. — От имени короля требую, чтобы ты соблюдал меры безопасности, Владыка Лиасс.
— Я исполню твое требование, — согласился Лиасс, — и буду носить кольчугу. Ты хочешь доложить об этом королю?
— Не уверен, что смогу это сделать так, чтобы нас не услышали… те, кто не должен слышать, — покачал головой посол. — Потом. Когда король нанесет тебе визит. Как ты себя чувствуешь, Владыка?
— Хорошо. Несколько дней мне придется провести в постели… как решит Ариана. Она лучше разбирается в этом.
— Как себя чувствуешь ты, Кайл?
— Не особенно, — улыбнулся Кайл, — но это быстро пройдет. Что? Это действительно я? Я устроил покушение на Владыку?
— Нет, — утешил его Кавен, — ты был только посредником. Полагаю, между Маркусом и тем магом.
— Я не сказал?
— Нет. Чтобы ты сказал, нужен глубокий допрос.
— Нет, — выпалила Лена. — Только попробуйте — и точно никогда больше меня не увидите. Обещаю.
— Никто и не собирается пробовать, Аиллена, — удивился Лиасс. — Что изменится от того, что мы получим подтверждение: да, это тот самый маг или другой? Поверь, Кайлу ничего не грозит. И тем более глубокий допрос. Даже если он будет его требовать. Кстати, Кайл, я запрещаю тебе даже думать об этом. Ты меня понял?
М-да… это был Владыка. И Кайл опустился на колено, прижал к груди раскрытую ладонь и понуро повторил:
— Я понял тебя. Владыка.
И чуть не свалился. Милит успел его подхватить и водрузить обратно на стул, потом повернулся к Лене.
— Не уходи. Поверь в мое чутье. Тебе нельзя уходить от нас. Беда грозит не нам, а тебе.
Гарвин вытаращил глаза. Преувеличенно. Лиасс тоже — почти. Милит не то чтоб смутился, но выглядел не так уверенно, как обычно. Как там шут? Конечно, как все заявляют, она чувствует то же, что и он, однако не всегда.
— Объяснись, Милит, — потребовал Лиасс в конце концов. Милит вскинул голову, но получилось забавно: он был и так выше всех, потому принял прежнюю позу и тихо, но убежденно сказал:
— Ты всегда верил в мое чутье, Владыка. Поверь и сейчас. Я чувствую, что ей грозит опасность.
— Знаешь, Милит, — деликатно начал Кавен, — опасность, которая грозит Светлой, — это как-то очень уж чересчур. Даже сумасшедший не причинит умышленного вреда Светлой, а мы имеем дело не с сумасшедшим. И даже не с человеком. Прости, посол, но эльфы чуть больше знают толк в магии и силе проклятий. Обидеть Светлую — навлечь на свою кровь проклятие, Милит.
— Я знаю, — пробурчал Милит, — а чутье солдата куда девать?
Гарвин еле слышно уточнил, куда. Ну конечно, у них для всего одно место. Наверняка голливудятину всякую смотрел. Чтобы исчерпать вопрос, Лена успокоила:
— Я пока никуда и не собираюсь. Мне и здесь хорошо. Тем более если вы не намерены устраивать еще одну пытку для Кайла. И для шута с Маркусом.