— Ты узнаешь меня? — спросил Строггорн.
— Да, Строггорн, только очень больно голову, — она застонала. — Ты можешь как-нибудь убрать эту боль?
— Нет, Аолла. Я могу сделать только больнее. У тебя сейчас две личности. Одна — Вард, другая — существо с Дорна. И надо сделать выбор. Я могу помочь тебе и убрать одну из них, пока ты не сошла с ума. Но сначала скажи мне, только честно. Кем ты хочешь остаться? Обещаю, что приму твой выбор.
Аолла долго смотрела на него, и Строггорн уже начал думать, что она так и не поняла его вопрос. Телепатически он воспринимал только ее боль. Потом Аолла закрыла глаза и отчетливо произнесла:
— Я люблю тебя и хочу остаться с тобой на Земле.
Она почти тотчас снова потеряла сознание. Строггорн вернулся в пси-кресло и кивнул Лингану.
Много часов он безжалостно выжигал другую личность. Коррекции пришлось подвергнуть все уровни психики, и даже зоны памяти, и только Вард-Структуру удалось оставить нетронутой. Уш-ш-ш, видимо, так и не понял, что это такое и не решился вмешаться в эту сферу. Вторая личность, которую он создавал почти десять лет, исчезала под пронзительным светом пси-лучей. Строггорн знал, что причиняет Анне немыслимую боль и поклялся себе, что никогда больше не станет оперировать ее мозг.
Когда он закончил операцию, то увидел Лингана. Тот сидел в кресле, зажав уши руками, и Строггорн понял, что все эти часы тот слушал непрерывные крики Аоллы.
— Это семь кругов ада, — сказал Линган, посмотрев на Строггорна, когда понял, что все закончилось.
— Я знаю, Линган. Но иначе ее было не спасти. И, клянусь, я никогда больше не прикоснусь к ее мозгу. У меня нет больше сил причинять ей боль. Он немного помолчал. — Знаешь, мне иногда кажется, самое лучшее, что вы с Лао могли сделать для нее, — это оставить тогда на костре.
Линган вздрогнул.
— Между прочим, я единственный был против этого мерзкого брака, возмутился Линган.
— Это так. Но миссия Аоллы — быть на Дорне, и она не могла позволить умереть Уш-ш-шу, потому что в его смерти обвинили бы ее, и несомненно, это ухудшило бы наши отношения, — грустно заметил Строггорн. — Ты же всегда знал, что наши жизни не принадлежат нам. Это было основным условием воскрешения. Но в отличие от тебя и Лао нам никто не дал возможности выбирать… Хватит философии! — Он словно очнулся. — Ты разрешишь мне забрать ее к себе?
— Это надо решать Креилу — ему проводить коррекцию. Во всяком случае, я не собираюсь тебе мешать, — ответил Линган.
— Наверное, это возможно, — откликнулся Креил. Он уже отключился от кресла и одевался. — Только мне придется пожить у тебя. Препарат нужно вводить каждые четыре часа под постоянным наблюдением.
— Только сделай мне одолжение, — попросил Строггорн. — Делай все это сам.
Аолле было очень плохо. Ей, так не пришедшей в сознание после операции, начали вводить регрессант. Никто и никогда не испытывал этот препарат, и поэтому никто не знал, какое действие он оказывает на практике. Джон Гил, синтезировавший регрессант, считал, что в лучшем случае процесс восстановления генной структуры займет шесть дней. Он разделил ввод препарата на небольшие дозы, чтобы уменьшить нагрузку на организм. У Аоллы скакала температура, и Креил думал, что хорошо бы ей и дальше быть без сознания. Когда на четвертые сутки он не заметил никаких улучшений, то связался с Джоном, но тот объяснил, что для эффекта должна накопиться достаточно большая доза, а сам генетический переход происходит скачкообразно и очень быстро. На шестой день Аолла пришла в себя. Креил был рядом. Она улыбнулась.
— Как часто, когда я прихожу в себя, ты со мной!
— Рад, что ты узнаешь меня! — Креил действительно обрадовался. Никто не знал, насколько тяжелыми для ее мозга были последствия удаления второй личности.
— Ты не скажешь, где я? — Аолла оглядела операционную.
— Как ты думаешь? — Мысленно улыбнулся он.
— У Строггорна! Правильно? — угадала она. И оттого, что Аолла все помнила, у Креила стало легче на душе.
— Лучше скажи, как себя чувствуешь?
— Вполне сносно. Только слабость. Боже мой! Я же черт его знает, сколько дней не ела! Может быть, меня все-таки накормят на Земле?
— Не раньше, чем я закончу обследование, — Креил сказал это строго.
— Узнаю Вардов — ни на шаг без условий! Давай, обследуй, есть охота.
Креил знал, что проводить полное обследование пока бессмысленно и ограничился несколькими пробами тканей. Джон, как всегда, оказался прав. Изменение произошло резким скачком и сейчас гены выглядели совсем как человеческие, что очень обрадовало Креила. Он подумал, что Тина погибла не напрасно: регрессант был разработан на основе экспериментов, проведенных на Ригеле. Стайн ввез сервировочный столик с чашкой бульона и маленьким кусочком белого хлеба.
— Ты думаешь, я этим наемся? — грустно спросила Аолла.
— Конечно, не наешься, — сказал Строггорн. Он появился совершенно бесшумно, словно возник в воздухе, держа в руках букет белых цветов. Аолла с трудом подняла голову с подушки, чтобы лучше видеть его.
— Боже мой! Никогда бы не подумала, что ты на это способен! — В ее голове было изумление, и ей показалось, что Строггорн слегка мысленно улыбнулся.
— Я рад, что с тобой все хорошо.
— Откуда ты это можешь знать? Неужели опять влез в мою голову? спросила Аолла, и Строггорн слегка вздрогнул от ее вопроса, но ничего не ответил, отдал цветы Креилу и поставил стул рядом с кроватью. — Ты разрешишь мне поесть? — Аолла постаралась улыбнуться, но у нее закружилась голова, и она слегка прикрыла глаза, стараясь прекратить карусель в мозгу. Когда все остановилось, Строггорн помог ей выпить бульон. Сама бы Аолла не смогла сейчас удержать чашку.