На предпоследней страничке он все же остановился. Хотя это не было похоже на номер — скорее, на торопливую запись некоего расчета: «15 2 от 3». Корней хмыкнул. Листнул страницу и нахмурился: на последнем листке, приклеенном к обложке, была воспроизведена та же запись, но уже не ручкой, а карандашом. И впрямь — похоже на напоминание. В оригинале телефонной книжки такого он, кажется, не видел. Хмурясь и кривя рот, еще раз сопоставил рядки цифр, пожал плечами и вернул книжку в чрево сумки, пахнущее духами.
Времени до прихода падчерицы оставалось совсем немного.
Темное и пыльное нутро антресоли тоже разочаровало. Из не изученных ранее предметов первейшего внимания заслуживала здоровенная спортивная сумища из кожзаменителя. Она оказалась пуста. Еще у самой стены был обнаружен рулон плотной бумаги, обернутый выцветшей газетой и заклеенный скотчем. Рулон был немалой длины — около метра. Отложив его, Корней некоторое время шарил в душноватой мгле. Изыскания не принесли плодов, не считая пары дохлых тараканов.
Ни альбома с фотографиями, ни старых писем не было и в помине. Муж номер один, наводивший на эти места, явно отстал от жизни.
Придя к этому выводу, муж номер два мысленно плюнул и закрыл дверцы антресоли. Повертев в руках рулон и потрогав полоски скотча, он спохватился. Пора было вызванивать Майю.
Еще раз взвесил в руке бумажную трубу — более всего было похоже на свернутый чертеж, такие обычно прячут в футляр-тубус, — и отправил ее обратно: к дальней стене антресольного убежища. В принципе предмет заинтересовал его мало. Но при случае, которого нужно было еще ждать, можно было бы попробовать его распаковать.
12
Майя явилась, как назло, не одна, с Анжелой — рыжеватой, очень длинной и нескладной девицей из параллельного девятого.
— Котлеты из индейки в холодильнике, — предложил Корней.
Майя, расплескивая воду, весело умывалась в ван ной. Сквозь плескание осведомилась у подружки:
— Жрать со мной будешь?
— Не. Ты журнал дай, и я пойду. А то там Тем ждет. — Анжела, кажется, была слегка смущена наличием неуместного родителя.
Заграбастав толстое глянцевое издание — к изум лению Корнея, это был Men’s health, — она подхватила сумку и испарилась. Разговор Корней решил отложить на после обеда. Пятнадцатилетний ребенок должен нормально поесть после школы.
Перекусив, Майя принялась куда-то суетливо собираться, переоделась в брючный костюм светлосерого цвета и теперь мудрила с прической перед зеркалом в холле.
— Можно тебя на минутку? — Корней возник на пороге их с Ингой комнаты.
Майя насуплено покосилась, но спрятала щетку в карман, прошла вслед за отчимом и остановилась у стенки с портретом юной Инги.
— У меня к тебе один вопрос, — начал Корней. — Но сначала хочу сказать одну вещь. Одну вещь… И раньше, и теперь, и… всегда ты можешь полностью рассчитывать на меня… в плане финансирования твоих… проектов.
Он сделал паузу, Майя, сохраняя на лице хмуро-подозрительное выражение, медленно кивала. После чего легко вздернула голову и вздула падающую на лоб челку. Что означало волнение.
— Мне в данный момент хотелось бы лишь знать, — продолжил Корней, чуть понизив голос, — зачем тебе была нужна эта тысяча? Заранее могу сказать, что ты сможешь оставить ее себе… Но. Сама знаешь, что меня может волновать. Наркотики, ну и… что-то подобное.
Он заранее все обдумал и решился на этот прием. Давний следовательский опыт не был забыт. Такое вообще не забывается. Он сейчас не спрашивал, брала ли она деньги, он это резюмировал. Все было ясно, выявлено и доказано.
Майя, кажется, поняла этот прием и едва заметно усмехнулась. Но и побледнела. Корней решил, что данный подход может все же показаться ей унизительным, а он более всего опасался какой-то вспышки, обиды, потока слез.
— Ну, хорошо, — сказал совсем тихо, — не настаиваю, чтоб мы говорили об этом сейчас. Я…
Майя его перебила:
— Ну да, я взяла. Извини. Я должна была отдать долг. Семьсот баксов.
Корней машинально провел ладонью по волосам, от затылка к шее.
— Долг… Звучит как-то… Так на что же ты эти деньги одалживала?
Майя куснула нижнюю губу, перевела взгляд в потолок.