— Не отдавай при них, — повторила Майя.
Вика Кочнова оказалась крупной загорелой девицей с широким крестьянским лицом, которое она обратила в сторону приближающихся Майи и плечистого лысоватого мужчины в плаще. Мужчина между тем подумал, что довольно часто девушки с такими лицами имеют склонность к черным чулкам или колготкам — в общем, немодным, но подпитывающим иллюзию тайны и сексуальности в невзыскательном окружении. Короткая шевелюра Вики сияла пшеничным цветом несколько неестественного оттенка. Парни, окружавшие ее и подругу, впечатления на Корнея не произвели: таких простых мордатых пацанов в майках и в спортивных штанах разных цветов он мог бы встретить вечером в любом сквере в радиусе ста метров от киоска с пивом. Впрочем, встречи эти не были желательны.
— Ну, пошел, жди, — кивнул Корней Майе.
По большому счету он был рад тому, что она согласилась на его активную роль в операции. Значит, все-таки имелись серьезные резоны.
— Добрый день, — улыбнулся Корней, подойдя вплотную. — Вика, можно тебя на минутку? Есть серьезный разговор.
На него воззрились мутно. Приветствие осталось без ответа. Вике, возможно, мешало непрерывное жевание: она работала с целым пакетом семечек. Прочие персонажи смотрели на подошедшего дядю невнимательно: с таким же интересом они смотрели бы на бродящего пса, прибежавшего понюхать шелуху. Эта невнятная враждебность Корнея слегка озадачила.
— Вика, — повторил он, — у меня к тебе дело. Только к тебе.
Вика Кочерга не шевельнулась, но перевела взгляд с дяди на парня, сидевшего напротив нее. Тот выглядел постарше остальных и, совершенно очевидно, достиг совершеннолетия. Возможно, он занимал верхнюю ступень в данной маленькой иерархии: был обут в крепкие армейские ботинки, а не в кроссовки, как остальные, отличался атлетическим сложением, дабы подчеркнуть это, был облачен в майку без рукавов и кожаную безрукавку, имел на бицепсе наколку в виде сложного вензеля и выражал скуку красивым холодным лицом. Он скользнул взглядом по фигуре дяди и сказал фразу, которая сразу все поставила на свои места:
— Раз подвалил, открывай базар. Чего менжуешься?
Корней испытал свербящее чувство беспокойства. Но деваться было уже некуда.
— Тебе, кажется, Майя должна была какую-то сумму? — спросил, глядя прямо на Кочергу.
— Да, — ответила, наконец, Вика Кочнова высоким голосом, — но это наши дела.
Возможно, она предположила, что вздернутый родитель прибрел в парк давать ей отповедь. Она стрельнула глазами по сторонам, чувствуя поддержку.
— Я принес деньги, — сообщил Корней, доставая из кармана конверт, — пересчитай при мне.
Вика приняла конверт, медленно вытащила из него тоненькую стопку зеленых купюр, помусолила их в пальцах. В пространстве между двух сдвинутых лавочек сгустилось напряжение. Истребители пива уставились на Вику.
— О! — издал одобрительно возбужденный звук один из них. Они были удивлены, Вика, похоже, смущена.
— Все правильно? — резко спросил Корней. — Так, теперь не забудь одну вещь: твои претензии к Майе исчерпаны. Это должны запомнить и все остальные.
Девушка с пшенично-золотой шевелюрой угрюмо кивнула. Она нервно сложила конверт пополам и спрятала в сумочку. Внимание шайки по-прежнему было приковано к ней.
— Кочерга, с тебя банкет, — высказался, наконец, предводитель в армейских ботинках.
— Разберемся, — пробормотала Вика.
Корнею показалось, что юные бандиты и впрямь были не в курсе происходящего и что сама Кочерга сожалеет, что возвращение долга произошло столь публично. Он уже мыслил свою миссию исполненной, но гордо удалиться счел возможным лишь после сильной финальной фразы. Она могла бы содержать угрозу, но после секундного колебания Корней решил, что угрожать в данной ситуации было бы пошло.
— Очень не советую обижать мою дочь, — сказал наконец и бросил короткий взгляд через плечо.
Майя должна была стоять шагах в десяти. Все могли ее хорошо видеть. Далее он намеревался, резко развернувшись, идти прочь. Вожак в тяжелых ботинках его опередил. Он почему-то выглядел раздраженным и желал последнее слово оставить за собой.
— Что ты пенишься, — произнес отчетливо, — нужно будет покуражиться, тебя не спросят…
Хамство вышло агрессивным и немотивированным — в том смысле, что и для хамства бывают нужны хоть какие-то мотивы.
— Вы не правы, молодой человек, — негромко и внушительно сказал Корней, делая осторожный шаг по направлению к вожаку, — вы очень не правы…
Несколько секунд он стоял прямо напротив обидчика, развалившегося в довольно свободной позе. Поскольку молчание затянулось на несколько секунд, Корней счел, что последнее, пусть и не самое звонкое слово все же сказано, и он может уходить. Успел приметить, что фраза вожака, похоже, не привела в восторг и саму шайку — все заметно озаботились и напряглись. В тот момент, когда он повернулся и сделал шаг, вожак дал ему небрежную подножку.