Ошеломленный Корней не сразу обрел дар речи.
Она вдруг зажала ему рот ладонью и прислушалась. Спустя секунду и он расслышал: в соседней через холл комнате тоненько стенала Майя. Инга поджала губы, медленно потянула край одеяла, отбросила его к стене, встала. На ее круглое лицо вернулась тягостная забота. Корней наблюдал, как она медленно продевает руки в рукава халата.
Дознание
25
Величествен, но и сумрачен открывался октябрьским утром с двадцатого этажа вид на Пресненскую набережную, темную реку и противоположный берег, где проступали из тумана кирпичные корпуса старинного завода, пара бурых, буравящих небо труб и унылые ряды серо-желтых жилых коробов. Еще дальше над их тусклым строем надменно-серебристо блестели несколько новопостроенных конических башен.
В ландшафте этом был размах, но была и безотрадность.
Мир внизу, как и само тусклое утро, вызывал у Корнея Велеса ряд ассоциаций хмурых и досадных: замучившая его в последнюю неделю бессонница, заявление Майи о намерении идти в парикмахеры, вчерашнее судебное заседание, образ предшествующего мужа второй жены с его намеками и обещанием объявиться снова.
О предшественнике, взявшем длительный летний тайм-аут, Корней подумывал в эти дни нередко, что было чревато материализацией.
Он отошел от окна и извлек из кармана пульсирующий сотовый.
— Корней Евгеньич, вас какой-то мужчина, — сообщила дама, сидящая за мини-АТС, — он еще в девять звонил… Перебросить вам на мобильный? Фамилию назвал — Уразов.
— Перебрось, — сказал Корней обреченно.
— Пропал ты чего-то совсем, — заявил предшественник, едва заслышав голос Корнея и не размениваясь на приветствие.
Корнея, положим, слегка напрягал и этот развязный тон, и легкий переход на «ты». И в то же время он как-то чуял, что холодно-церемонный стиль в отношениях с Уразовым был бы по какой-то смутной причине невозможен. Вернее — бесполезен.
— Не было оснований, — сказал Корней холодно, — альбома с фотографиями я не нашел.
— А искал-то хорошо?
— Искал. Увы…
— А там, где я советовал? Там смотрел?
— Думаю, ваша информация давно устарела.
— М-да? Ну, может…
Уразов помолчал, а потом произнес со вздохом:
— А в кабак-то сегодня вечером не заскочишь? Ну, там, на Предтеченском?
Корней решил — ради симметрии — тоже перейти на «ты»:
— У тебя что, есть ко мне еще какое-то дело?
— Ну, найдется чего перетереть…
— О чем?
Уразов вздохнул:
— Ну что — о чем… Что — о дочери, например, пару вопросов задать не могу?
Корней усмехнулся.
Вечер, как и в первую их встречу, был влажен и по-октябрьски фиолетов. Дождевая пыль пронизывала темный воздух. В ресторане опять-таки было малолюдно — Корней подумал, что эдак они скоро прогорят и некуда будет заглянуть в дождливые сумерки. Он сложил зонт, быстро огляделся и двинулся к столу, за которым сидел над чашкой темный нахохлившийся Уразов в сером свитере. Предшественник подпирал кулаком тяжелую голову. Мясистое лицо казалось застывшим. Он меланхолически ответил на приветствие Велеса и вяло спросил:
— Ну, как оно?
— Ты о дочери что-то хотел узнать?
— Хотел… — Он сплел замком толстые пальцы. — Как она там?.. В смысле — как чувствует?
— Неважно, — резко сказал Велес, — гормональное у нее какое-то расстройство… Цикл никак не наладится… И СОЭ чего-то снова высокое — недавно анализ делали.
Уразов с силой провел массивной ладонью по лицу, будто желал разгладить резкие носогубные складки. Потом взглянул пристально:
— Что у тебя с лицом?
— Так. Общение с молодежью.
— Шпана, что ли?
— Типа.
— Ограбить хотели? Или чего?
Велес, чуть склонив голову, посмотрел внимательно.
— Или. Их намерения, кажется, были более радикальны.
— Тогда тебе повезло, — произнес Уразов тусклым голосом.
— Возможно.
Помолчали. Потом бывший муж с неожиданным интересом спросил:
— А ты с ней накануне не ссорился? Она не уличала тебя в неверности? Или, может, она почувствовала, что ты ей неверен? За день, за неделю, за две недели до этого?
Вопрос прозвучал странновато. Корнею надоело.
— Зачем ты об этом спрашиваешь?
Его собеседник будто подобрался, выждал небольшую паузу, в течение которой отхлебнул кофе, а опустив чашку, сказал:
— Зачем… Хм… Я сейчас задам тебе еще вопрос, который ты не решаешься задать мне. Хочешь, но не решаешься. Ну, в общем, я тебя понимаю… Скажи, ты никаких странностей за Ингой не замечал?