— Ты где? — глухо спросил Корней.
— Я? В маршрутке, — почти прокричала Инга, — домой еду! А ты где?
Корней помолчал, кусая губу.
— А я в гостях, — ответил он, наконец, — у Акиньшина Станислава Игоревича. В его доме…
Инга удивилась. Действительно удивилась и не подумала это скрывать.
— А… А что ты там делаешь?.. Ты с ним договорился?
— Я думал застать тут тебя… Ты почему не отвечала?
Она, кажется, наконец, поняла. Голос ее прозвучал как-то по-новому. В нем, как ни странно, звучало облегчение.
— О господи… Понятно. Я в процедурной была. Ты нас, наверное, выследил, да? О господи… Сейчас, Корней, я объясню… Ты… дай трубочку Станиславу.
— Зачем?!
— Ну, дай, я тебя прошу! Сейчас все пой мешь!
Пожав плечами, кривясь, он протянул аппарат хозяину.
— Здравствуйте, Инга, — пророкотал, поглаживая седую гриву, хозяин, — ну да, как видите… Конечно… Я полагал — это ваша миссия… Вот видите… Хорошо.
Он вернул теплый аппарат Корнею, который растерянно поднес его к уху.
— Я сейчас выхожу, — прокричала Инга, — со Станиславом поговори! Жду тебя дома!
— Прошу, — кивнул Станислав Игоревич и указал туда, где действительно находилась гостиная.
Сыщик последним вошел в большую теплую комнату с камином. Он отказался от предложенного стула и остался стоять у стены, в дверях, скрестив на груди руки.
— А это… — хозяин нерешительно указал на широкую фигуру Антона у стены, — это ваш друг?
— Мой адвокат, — кратко ответил Велес, глядя исподлобья.
— Понятно… Хорошо. Корней Евгеньевич, вопрос весьма деликатен. И я полагал, что именно жена все вам объяснит. Но она аргументирует тем, что поклялась Майе ничего вам не рассказывать. Вот, по ее словам, именно поклялась, м-да… То есть клятва, данная дочери, — вещь более серьезная, с ее точки зрения, нежели врачебная тайна.
— Не понял, — перебил Корней.
— Я же говорю — вопрос деликатный. Около года назад у вашей дочери появились признаки довольно неприятного расстройства — энуреза. Энурез — это ночное недержание мочи. У подростков бывает довольно редко. Либо обусловлен генетически, передается по наследству, либо возникает под воздействием какого-то мощного стресса. Вот у Майи, наверное, все же второе… М-да… Хотя Инга ничего такого вспомнить не могла. Понимаете, это, в общем, скорее психическое расстройство, и лечить в подобных случаях приходится не мочевыводящие пути, а нервную систему… Хотя цистографию она сделала тоже.
— Чего сделала? — не понял Велес.
— Это исследование мочевого пузыря. В общем, с февраля по апрель мы испробовали самые разные средства… без особого эффекта. Знаете, для девочки-подростка это просто трагедия. М-да. Есть еще гипноз. Для него нужны, на мой взгляд, особые условия. Мы договорились, что они с мамой будут приезжать ко мне, сюда… Каждый сеанс, в общем, довольно трудная вещь. Смею вас уверить. И пациенту важно ощутить себя в совершенно новой обстановке. Забыть о своей болезни, оставить ее за порогом, там, в городе… С таким диагнозом она у меня не первая. И не единственная.
— И что?
— Ну что… Я боюсь, конечно, загадывать, но вот с сентября не было пока ни одного случая. Мне кажется, определенное улучшение налицо. М-да… Знаете, ваша жена настаивала, чтобы я вам позвонил и все рассказал, но я-то, между прочим, считал и считаю, что тайна маленького пациента ничуть не менее значима, чем тайна пациента взрослого. И кроме того…
Врач Акиньшин еще долго и мерно рокочущим баритоном что-то объяснял и втолковывал. Корней механически кивал. Жена хозяина улыбалась. Сыщик оглядывал комнату.
Потом хозяин предложил по коньячку, убедившись, что Корнею сейчас не садиться за руль. Коньяк был превосходен. Распробовав, Корней согласился повторить. Дом оказался полон добра и света. Большие напольные темного дерева часы пробили половину восьмого, восемь. Доктор Акиньшин, между прочим, недоумевал по поводу столь жесткого нежелания дочери раскрывать интимный секрет отцу. Отца девочка не должна стесняться. Корней пояснил свой статус. Акиньшин развел руками: «Ах, вот как! Ну, тогда…»
Перед отъездом оглядывали участок. Доктор особенно почему-то гордился артезианской глубины колодцем в углу, у стены. В гараже стоял джип. Темно-синий «лексус». У психоневролога была солидная клиентура. И может быть, у каждого второго был энурез. Корней заглядывал в колодец и хвалил джип. Сыщик вполголоса интересовался, кому принадлежат синие запыленные «жигули» в другом углу гаража. «Это мое, — радостно поясняла хозяйка, — я на этом на базар езжу». — «А… Понятно», — удовлетворялся сыщик.