Шагах в пяти от дощатого забора и вдоль него бежала асфальтовая дорожка, огибавшая стройку и выводящая сквозь один из дворов к станции метро. Городские путники с ближайшей параллельной улицы сворачивали на дорожку, если хотели срезать угол. Мимо томящихся у забора Христофорыча и Ксюхи прошли двое хорошо одетых мужчин, быстро переговариваясь и посмеиваясь. Терентий неожиданно сильно стукнул прутом о доску забора. Один из мужчин обернулся и, кажется, сплюнул. Ксюха ухватила Терентия за рукав.
Спустя пару минут Терентий резко дернул башкой влево, тычком убрав с глаз край черной кроличьей шапки. По дорожке по направлению к ним торопливо шла высокая женщина в коротком дубленом полушубке и длинной юбке. Терентий метнул бешеный взгляд на Ксюху, потом перевел взгляд на женщину, просипев: «Она!» Ксюху это смутило. У незнакомки в полушубке не было ничего общего с бледным силуэтом на стройке, кроме, может быть, общей стройности и высокого роста. Однако Терентий уже прерывисто дышал, поматывал головой. Возражать ему было — себе дороже.
Когда женщина поравнялась с парой бродяг и сделала еще несколько шагов, Терентий отделился от забора, в несколько яростных скачков настиг ее сзади и, сильно размахнувшись, ударил прутом. Удар пришелся по незащищенному затылку — женщина была без головного убора. Она остановилась, упустила с плеча сумку и покачнулась. Терентий ударил ее еще раз и тут же, не выжидая более, набросился сзади и сбил с ног. Женщина упала лицом в снег и осталась лежать неподвижно. Терентий с мордой налитой кровью обошел ее и вдруг, будто подчиняясь мгновенному импульсу, ухватил за кисти рук и поволок за забор, на территорию стройки. Ксюха, пребывая в легком шоке, успела, однако, выхватить из снега дамскую сумку и взглянуть по сторонам. Ближайший пешеход маячил в полумраке метрах в пятидесяти, но он все же мог что-то заметить.
У Терентия хватило мочи дотащить жертву до бытовок. Здесь, в призрачном свете окон дальних домов, он попытался совершить надругательство. Правда, силы его были на исходе. С некоторым трудом задрав жертве длинную юбку из плотной ткани, он увяз в теплом белье, охватывающем ноги и бедра женщины весьма туго — вполне в соответствии с сезоном. Приложив немалые усилия, он все же оголил жертве ягодицы, стащив до колен тяжелый толстый жгут белья. Далее, однако, вышла заминка. Собственную плоть Терентий обнажал уже как-то вяло. Суетящаяся рядом Ксюха (бросавшая взгляды в сторону проема в заборе) в принципе очень надеялась, что надругательство не состоится вследствие плохого физического состояния нападавшего. Ее надежды оправдались. Стоя возле жертвы на коленях и хрипло дыша, исходящий похотью и злобой Терентий оказался способен лишь впиться в белую плоть грубыми лапами. Он бормотал ругательства и плевался. Ксюха оторвала его от женского тела, бормоча скороговоркой ему на ухо: «Идут сюда, идут, идут!» Из-за забора и впрямь слышались голоса.
Терентий, наконец, тяжело поднялся и, подтягивая штаны, сомнамбулически поплелся в глубь запретной территории. Ксюха, роясь на ходу в дамской сумке, посеменила следом.
49
Корней Велес был уже в двух шагах от станции «Первомайская», в нескольких секундах ходьбы от ныряющей под землю лестницы, когда ему дозвонился Антон:
— Корней, вы где?
— Я рядом с метро. Знаете, Антон, я уже не мог ждать вашего Линько. Тут еще Инга пришла.
— У вас был с ней разговор?
— Был… мне до сих пор как-то не по себе.
— Послушайте, Корней, — сыщик, казалось, слегка волновался, — давайте все-таки встретимся, ну… до того, как вы вернетесь к ней. Ну да, прямо на той же станции. Мне очень хотелось бы, чтобы вы меня выслушали.
— Такая срочность?
— Может быть, и нет, но мне кажется, что нам не стоит откладывать.
— А по телефону вы не можете?
— Не хотелось бы… думаю, вы меня понимаете. И потом, мне кажется, если вы меня выслушаете, вам будет что обсудить и с этой вашей знакомой. Вы на «Полянке» встречаетесь? В шесть? Ну, подъезжайте минут на пятнадцать пораньше. Мне этого времени хватит. Хорошо?
Корней взглянул на часы:
— Ладно. В центре зала. Все.
Сделав несколько шагов вниз по ступеням, он остановился на площадке за метр до того места, где лестница ныряла под гранитный козырек подземного перехода, отрезая путь мобильной связи. Помедлив, снова извлек телефон и набрал номер Эммы. Она долго не отвечала. Наконец после коротких шорохов отозвался женский голос, и Корней понял, что ошибся — это была не Эмма. Он тут же набрал знакомый номер еще раз. Теперь ответили сразу: тот же сиплый и резкий женский голос прокричал с хамской развязностью: