Надеждин заслушался, и уловив настроение смотрителя, начал читать какой–то древний восточный стих:
Смотритель тихо произнёс: «Алла яатык аль–афия». (Да отблагодарит тебя Аллах).
Надеждин, невпопад, но так же тихо ответил: «Ма батлуб миннак ши» (Я не имею претензий).
Смотритель долго молчал. Он смотрел на звёзды и курил кальян. Аромат табака, кактусы, ночное небо сладко тревожили душу Надеждина. Он был счастлив.
— Человек властолюбив, — сказал смотритель, — он не хочет не видеть, не знать очевидного. Человек ничего не слышит изнутри своего сердца. Здесь, в этой пещере лежит камень убийства, лежит символом зла, символом вечного напоминания о зле, о братоубийстве. Неужели мало для понимания? У этого камня есть душа, разум, сознание и дух. Камень переживает свою историю, а человек нет. Человек решил, что раз Каин убил Авеля, значит, надо вооружить и Авеля таким же камнем. В постоянном убийстве человечество узрело лучшую форму жизни.
— Странно, я никогда так не думал, — подавленно, оправдываясь за всё человечество, произнёс Надеждин, — странно, но я так не думал, даже будучи закрытым в пещере, наедине с этим камнем.
— Да, ты уж ему задал, — улыбнулся Смотритель, — уж ты с него стряхнул ударами о дверь вековую пыль.
— Обоим на пользу, — оправдывался Надеждин.
— Камню пользы даже больше, — поддержал Надеждина смотритель, — другой бы на твоём месте, оберегая музейный экспонат, бил в дверь чем–нибудь другим, ногой или головой, а ты догадался ударить камнем. Для него теперь начался другой отсчёт времени. Он теперь не только орудие убийства, но и орудие спасения.
— Странное у тебя мышление, — удивился Надеждин, я бы даже сказал — инакомыслие.
— Странное для тех, кто пришёл оттуда, — Смотритель обратил свой взор на огни многомиллионного города, лежащего у подножия горы, — а для тех, кто в горах, это обыденность. Им никто не задаёт алгоритмы мышления. В горах над всем довлеет природа.
— У нас инакомыслие преследовали всегда, — с тоской сказал Надеждин.
— Народов у вас много, национальностей, этносов — начал Смотритель, проявляя знание о Родине Надеждина, — каждый считает себя обделённым, каждый рвётся к власти, каждый готов продать всё, кроме своего огорода. Дураков у вас очень много.
— Дураков у нас много, — подтвердил утверждение Смотрителя Надеждин.
— А между тем, — продолжил Смотритель, — принятие инакомыслия единственный путь к объединению человечества. Инакомыслящий человек достоин уважения, ибо он лучше других чувствует и добро и зло. Неприятие инакомыслия основано на страхе. Страх — удел темноты и невежества.
Надеждин вдруг ни с того — ни с сего вспомнил о России. Вспомнил о том, что там осталась и дожидается его почти чистая тетрадь. Он забыл её взять с собой.
Надеждин до слёз в глазах начал сожалеть о том, что не может постучать своей тетрадью об этот камень или наоборот огреть камнем тетрадь.
Смотритель, наблюдая за переменами, происходящими в Надеждине, сказал: «И это сбудется. Важны вдохи и выдохи. Не видя предмета, не думай о нём, не загромождай пространство своими мыслями, а увидев предмет, старайся его улучшить. Вот и всё, что надо знать.
Надеждин успокоился, хотя тени сомнений продолжали терзать его. Он никак не мог взять в толк слова Смотрителя о том, что всё сбудется. Как такое может случиться, думал Надеждин, если камень здесь, а тетрадь — там. Как же они соединятся.
Но этого не знал никто, кроме самого камня и тетради, да ещё тех, кто над ними. У них были свои жизни.
Глава пятьдесят девятая
Законы Космоса
1. Непривязанность к материальному миру, неприхотливость в еде помогают Человеку, его сущности и Духу свободно развиваться, учиться питаться при жизни солнечной энергией.
Светлые люди — светоносные Духи, именно они играют большую роль в переработке Солнечной энергии, получая из Космоса энергии различных излучений, которые смертельны для обыкновенных людей или вызывают у них болезни. Эти люди — Светлые Духи перерабатывают энергии для материального мира, не говоря о том, что Святые люди помогают усваивать энергию остальному Человечеству из космоса и всему живущему на Земле: растениям, животным.