Вот где начинается тоска, и они опять пили и впадали в «торч». Бешено вращая глазами, молотя Шалопая по колену и по плечу рукой, он прорычал: «Ты мудак, мы организуем кооператив «Смертная казнь», давай за это выпьем».
Черное не сделаешь белым, но оба цвета одинаково необходимы. Он нашел исключительный посреднический вариант: «Ты думаешь, не будет желающих расстаться с жизнью под «крышей государства», да сколько угодно. Будем справку давать родственникам, а с клиента деньги брать за услуги, и на эти деньги ты напишешь книгу о «первопроходцах», учись, головастик».
Шалопай понял, что денег он не даст, да они были уже и не нужны. Началась игра между ними, кто кого. Личность посредника или индивидуальность Шалопая.
Выкрутился Валерка с блеском, разложив проблему Сержа минимум на три и выразив готовность быть посредником при решении их всех.
— Ладно, — лепетал Шалопай, — кооператив мы создадим, директора с бухгалтершей — любовницей найдем, но кто будет, собственно, выполнять основную часть работы по отправке заказчика в иной мир.
— Ты не понимаешь, это моя неспетая «лебединая песня». Может быть, я этим занимаюсь всю свою жизнь, но не узаконенно, по наитию, так сказать, но успешно, а такие мудаки, как ты, заставляют искать способ узаконить сей процесс, вогнать его в человеческие правила игры и найти свое место в нем, но уже между вами индивидуумами и Богом. Вот задача для посредника. Проблема вроде людская–смертная казнь, но казнь–то смертная. Я и здесь среди людей, но я и вершу, а значит и там, среди Богов, я супер–посредник, я супер–лобби.
Выпили они очень много, обоим стало страшно, это были не их разговоры.
— Валера, ты сгоришь на работе, это же не творчество, даже не ремесло. Боюсь, ты опоздал и только дуешь в спину другим. Этих посредников сегодня, как грязи, это и сытое государство, пустившее на произвол судьбы свой народ, это и мафия, и террористы, и отдельные темные личности. Даже их совмещение в одном твоем лице и нашем кооперативе не даст выигрыша и свободы, скорее наоборот. Найдется один святой, который сунет голову в огонь совершенно бесплатно, и будет хохотать над тобой и сгоришь ты от своего беспомощного и бесполезного могущества и злобы. Нет, на частную основу поставить смертную казнь нам не дадут, слишком много желающих. Лучше дай денег на книгу или на худой конец помоги премию получить «за величайший вклад в новую литературу», раз у нас теперь всё новое, а особенно этот «образ мышления». Премию я тебе отдам, без тебя, родной мой, мне всё равно её не дадут.
Слово «дай» вернуло посредника в реальную действительность. «Дай» стало ключевым словом, без него игра распадалась, становилась ненужной. Играли два посредника, равных по силе, но совершенно и в совершенно разные игры. Их угораздило встретиться на Земле, где есть черное и белое, и их совмещение дает что — то новое, но где–то в другом измерении, а тут они были рядом, пили самую обычную, русскую водку, понимали, что не могут выиграть друг у друга, но играли. Так было надо. Их это усиливало, каждого в своем.
— Кто ты такой?
— Я сам по себе.
— Вот именно ты, как наш президент, непредсказуем. Только дай, а что ты написал, натворил и кому это надо?
— Читай, вот рукопись.
— Я знаю, что ты можешь написать только понос своей души.
— Это сегодня, а завтра, если дашь денег, просто будет лучезарное сияние в стиле самого нового мышления, хоть твоего, хоть другого из нашего кооператива.
— Если бы ты сегодня это написал.
— Тогда я бы не просил у тебя денег, а так ты почти на халяву можешь открыть молодое, слегка лысоватое и все седое дарование. Заметь, может быть бессмертное.
— Ты разбогатеешь, слава, успех, поднимешься надо мной, забудешь спонсора.
— Не понимаю.
— И не поймешь, мозги не те. Предсказуемость должна быть. В предсказуемости почитание. В почитании нет альтернативы. Кого почитаешь ты?
— Бога.
— А надо меня или власть, или президента.
— Скучно, вместо почитания я лучше напишу о тебе, по–моему, уже можно, ты достаточно натворил, чтобы попасть в историю. Книга моя о нашей жизни, какая мне, хрен, разница, кто ее автор. Если бы я нашел свои мысли у другого, то и не писал бы совсем. А так, просто отдушина. Хочешь, будь автором ты, главное чтоб прочитали. Талант не купишь, купи рукопись вместе с авторством.
Шалопай начал искушать посредника. Да, посредник обыграл его сегодня, увлек своей игрой, где ему равных не было. Он приземлил Шалопая на грешную землю, ближе к деньгам и дальше от души.
— Давай. Премию ты получишь.
Посредник увидел возможную выгоду. Они, вроде бы, нашли понимание. Но рукопись он не читал, дав согласие.