Все вдруг захотели ясно соображать и быть прагматиками, это в России — то. Так появился кофе.
Кофе он выпил залпом, крякнул, ругнулся и сказал: «Пошли знакомиться». Они подошли к столу, за которым Валеркины знакомые пили чай и водку. Валера сразу начал разговор, обратившись к своему, не очень желанному, но теперь заинтересовавшему его, знакомому: «Доброе утро, никак не ожидал встретить вас здесь, да еще в окружении лучшего игрока этого казино». Странник ответил: «Вы же знаете, пути Господни неисповедимы, да и пустое это. Присаживайтесь к нам».
Странник был рад такому повороту событий, за одним столом оказались посредник, Шалопай и женщина–игрок. Все они могли повлиять на спасение Земли от окончательного разрушения.
Посредник продолжил свое обращение: «Мы вот сидим, чаек пьём, ведем мирную беседу. Моя знакомая недавно из–за границы приехала, рассказывает, как они там всерьез проблему обсуждают по вшиванию каждому человеку в тело датчика слежения, чтобы знать, кто, где, с кем, когда и зачем. А чтобы народы к этой мысли, быть под неусыпным контролем — попривыкли, они такие датчики уже всем собакам позашивали, а для людей конкурсы устроили под названием «На виду», «За стеклом». Суть конкурсов состоит в том, что заселяют несколько пар в дом, или высаживают на остров и транслируют их жизнь по телевизору на все страны мира. Или еще веселее, заселяют в дом толстяков и организуют за ними тотальное слежение от порога и до туалета.
— Зачем? — вставил Шалопай неосторожно.
— В этом вся хитрость, вся драма разворачивается возле кровати, если это мужчина и женщина, и возле холодильника, если толстяки. Но с кроватью уже вопрос решен, её перестали стесняться, столько кругом порнографии, секса и разных секс — символов.
Со жратвой сложнее. Все страны смотрят на мучения толстяков, чтобы эти толстяки лишнего не «откусили», и начинают сознавать всю пользу тотального слежения и диеты. Но чтобы усыпить бдительность обывателя, ему постоянно сообщают, что если толстячок похудеет на 500 граммов, то ему дадут приз — 500 граммов золота. Вера утверждает, что это «лучшее», что можно было придумать.
Вера с интересом рассматривала новых знакомых и начала всех подначивать: «Разумеется, всем в башку по чипу, кругом наставить видеокамер, «прослушек» и опять помчались в светлое будущее.
— Приспособятся, — вставил вяло посредник.
— Это вряд ли, — возразила Вера, — есть показательный опыт, воспитание народов через телевизор без всяких ему, народу, подаяний. А тут предложен более глубокий замысел — телевизор — тело — весовой контроль, и если «молодец» — деньги или возможность продолжения самой жизни. Такая жизнь начнется, ахнешь.
Посредник насторожился, опять те же разговоры о тотальном контроле. Он чувствовал, как меняется среда вокруг него. Контроль был всегда, но негласный. В нем было свое очарование, своя магия. А чего хотят эти «козлы»? Занять место Всевышнего и начать вести книгу судеб, как журнал бухгалтерского учета. А где в этой новой жизни его место?
Встать между ними и «стадом овец», спрятаться за весы и поднимать пальцем тарелочку или наоборот давить на неё. Но контроль–то глобальный. Валера думал: «Нет, ребята, не нравитесь вы мне, ох, не нравитесь. Вы, по–моему, похлеще, чем даже мой секретный знакомый. Но вслух он произнёс: «И станут первые последними, а последние — первыми».
Странник и Вера легко читали мысли друг друга и землян и общались между собой беззвучно.
Странник: «Профессор, когда вы приняли женское обличье и по какому поводу».
Вера: «Женщиной я стал в России. Женщина в России больше, чем женщина. Она здесь всё: и сила, и власть, и надежда. Словом: «Вера, Надежда, Любовь и мать их Софья», но об этом мы ещё поговорим».
Они с интересом следили за мыслями посредника и обсуждали их.
Странник: «Думает–то посредник правильно, своим нововведением этого контроля ты даже его лишаешь творческого маневра».
Вера: «Туповат он, этот авангард демона, этот деятель всех времён и народов, и надоел он мне уже до тошноты. Все его творчество сводится к одному, придать любой животворящей идее окаменелость законченной материи и при этом непременно поделить всех на: эти дают, а этим надо, и обязательно в этом преуспеть. Я для таких, как он, сразу же, как только демон автомобиль придумал, правила дорожного движения ввел. Чтобы все они, эти посредники, личности и прочие не поубивались, обгоняя друг друга. Только совсем глупые не могут не увидеть того, что есть два потока машин, причём встречных, и будь ты хоть самым — самым быстрым, если навстречу идут машины, а впереди маячит большой и грязный трактор с сеном, то и ты не торопись, ибо — бесполезно. Но они ничего не понимают, гоняются друг за другом, самые шустрые мигалок понаставили. На людей, которых когда — то тут Господь поселил, эти их потомки совсем не похожи, разве когда напьются, чуть — чуть потеплеют».