— Ну, за Герасима, Му — Му и модернизацию традиций, — подвёл итог странник.
Странник, беззвучно Вере: «Видишь, он думает над твоим замыслом, творит».
Вера, так же беззвучно: «Он уже все сказал в припеве: «Но я не смогу утопить Му — Му. Пацифист, е… твою мать. Я им Петра Первого, Л. Толстого, Ф. Достоевского, Сталина и Горбачёва и этого деятеля, чтобы народы осознали пик своего низа и пик своего верха и выбрали либо длинную дорогу в Рай, либо короткую в Ад. А этот деятель: «Понятно это русскому уму, но я не смогу…». Не могут те, кто толпится средь великих, а этот может, но не хочет.
Странник: «А по–моему это понравится Отцу, пик творчества на грани выбора».
Вера: «Это вам там сверху так кажется, а я подобные ситуации уже создавала. Католики резали гугенотов, мусульмане — христиан, иудеи всех подряд и наоборот, нового ничего тут нет. Просто утомили меня эти люди, и я решила уморить их всех, начав с России. Пусть вымрут ударными темпами, в их, кстати, стиле «пятилетку досрочно». Пять лет — шесть миллионов. Даже министров им соответствующих назначила. Все идиоты сплошь. Под каждого министра фонд подвёла: мед, пен, соц. защиты, не считая традиционного бюджета с его гробовыми программами, — красота.
Воруйте и вымирайте.
Странник: «Мне кажется, ты перестала влиять на людей, как раньше. Мы уже пьём с ними за модернизацию традиций».
Вера: «Вся их модернизация сведётся в итоге к повторам. Другое дело, что повторы могут быть прекрасны, более глубоки и содержательны. Это меня и сдерживает. Жалко их, так иногда, наводнение, землетрясение для избранных, а для остальных — дураков на царство. Повторы меня сдерживают. Это дарование за нашим столом на заре своей прежней жизни и дикой юности, соприкоснувшись впервые с женщиной, сочинило:
Какой прекрасный повтор замысла «Собора Парижской Богоматери», но через 100 лет. Как его после этого уничтожить? Он носитель состоявшейся гениальности. Душа светлая, хоть сам и дрянь порядочная, ибо так и не поймет, что же ему делать. Я вспомнила, что отправил его только за это четверостишие к вам, но видимо этого оказалось мало, и его прислали обратно».
Странник: «Он мне нравится».
Вера: «А я ко всему привыкла, живу в мире, созданном собой, сею замыслы и жду их воплощения со знаком плюс или минус, но минусов больше.
Странник: «А там на небе ждут души и сортируют их».
Вера: «Ну и сортируйте, в чем проблема»?
Странник: «Души перестали поступать с Земли и представать перед «Страшным судом», будто бы никто не рождается и не умирает. Это насторожило и обеспокоило всех и послужило поводом для моей отправки к тебе».
Вера: «В этом–то всё и дело, по замыслу мужчине и голову не может прийти, если женщина просит: «Топить ему МУ-МУ или не топить».
Я его много раз с красивейшими женщинами сводила для вдохновения, и что? Ты думаешь, он на них набрасывался? Он на них скучал. Его давно пора стереть в атомы, он как инкубаторское яйцо, большое и бесплодное. Но он еще не худший из людей. Откуда тут возьмутся души, нужные там, наверху. Все здешние люди, не более чем конструктор — робототехник».
Странник: «А может они подошли вплотную к эволюции и стали самодостаточны, может ты сама меняешься, ведь кто–то в этот конструктор играет».
Вера: «Вот и выясняй. И этим двум коньяка налей. Я ведь не вмешиваюсь конкретно в их жизнь, бывает подсказываю, бывает искушаю, но свой путь они проходят сами. Я просто жду результат, причем любой. Люди перестали до него доходить и даже стремиться к нему, но эти дойдут, и у вас будет прекрасное пополнение. Наливай им, они что–нибудь «споют» для небесной канцелярии».
С Верой Страннику было легко и просто, они были своими по духу. Значительно сложнее было с посредником. Посредник, хоть и имел сильное влияние на Земле, но всё–таки ограниченное влияние. Оно зависело от языка, на котором он говорил, государства, в котором жил, ума, здоровья.
Посредников, конечно, не много, но и не мало. Только в России они исчислялись десятками и по количеству субъектов Федерации, и мест в правительстве, и мест в Думе.
Рядовые посредники, конкурируя между собой, часто менялись, это создавало некоторые трудности в общении с ними. Хотя страннику и сказали ещё там, наверху, что на Земле он встретит посредника лучшего из возможных, и аргументы были достаточно серьёзны: «Посредник, Валера, много раз отказывался от самых высоких должностей и в правительстве, и в Думе, и вообще свою свободу он ценит больше всего на свете». Конечно, это были весьма существенные признаки и весьма веские основания считать его лучшим.