Но при близком знакомстве Странник понял, что посредник просто не мог отказаться от своего собственного куража, пить — пока есть, спать — пока не устанешь, куролесить — пока не надоест. А любая государственная должность явилась бы ограничением его недисциплинированности.
Он однажды уже назначался ответственным за подпись на правительственных документах России. В пору его назначения Правительство России дошло до того, что никто ничего не хотел подписывать. Начались казусы. Приходит время «Ч», время встречи с иностранным президентом, консулом, послом или каким–нибудь другим доверенным лицом дружелюбно настроенной к России страны, а с российской стороны никого нет. И киснет это дружелюбное лицо, и понять ничего не может.
Для решения этой проблемы и был привлечён Валерка. За ним срочно высылался правительственный картеж. Два здоровенных парня, бережно поднимали его за руки с кровати, так как он пришёл домой совсем недавно и ещё мирно посапывал, несли его в джакузи, там полоскали, пока не «замычит», растирали полотенцем, одевали, обували и несли прямо в машину и далее к доверенному лицу. В итоге его задача сводилась только к одному: крепко держать ручку, вот как раз против этого и восстало всё его нутро.
Он еле–еле, но отбрыкался от этой «почётной» должности, и на все последующие предложения отвечал, что если и станет министром, то только «Малого Садового Кольца», но за эту должность «билось» насмерть столько народа, причём из всех стран мира одновременно, что постепенно от него отстали, чему он и был рад. К счастью, нашёлся один шустрый киндер–сюрприз, готовый сам бегать с ручкой и подписывать всё, что угодно и где угодно.
«Небесная канцелярия» хоть и назвала посредника самым лучшим, но предупредила странника, чтобы он был с ним поосторожней, многого из тайного задания ему не открывал.
Уж очень неустойчивая субстанция для откровения. Но Шалопая можно не контролировать и напускать на посредника по полной программе. Беспечный Шалопай, вечное дитя природы, всю жизнь в её колыбели, но тем и мил.
Другое дело «Иностранец», «Заграничный гость», «Неизвестный», «Профессор», «Больной», Воланд, и какое имя он носит на Земле сегодня, Страннику не сказали, уточнив, что, скорее всего, он сам его найдёт.
Так и вышло. Странника просто затащила в казино какая–то потусторонняя сила, и он и увидел Его. Теперь это была шикарная женщина и звали её Вера.
Вера на Земле была главной, ибо создана была по замыслу и воле божьей. Вера ничем не уступала Страннику, а в небесных и земных делах была даже многоопытней. Просто Странник уже «перебесился» с одной стороны, и переусердствовал в «праведности» с другой, и теперь двигался дальше к чему–то совершенно новому, но вот к чему, он сам никак не мог понять, поэтому его и отправили на Землю, как «душу с неопределённым положением».
Направили с целью во всём разобраться, лучше вместе, но, может и как получится. Профессор был рад вновь увидеть Странника, тем более, что теперь можно было говорить откровенно, как с равным. Он напоминал ему его самого. Иногда он был просто влюблён в него, и это останавливало время и делало их одинаково юными. Но Профессор помнил о том, что стал вызывать опасения у «небесной канцелярии», и Страннику поручено либо успокоить канцелярию, либо наоборот.
Создав мир, не имеющий аналогов, наполнив его по своему разумению гениями и дураками, Профессор сказочно обогатил космическую вселенную. Разные веры, разные учения, разные тайны были сутью огромного клубка знаний, распутываемых тысячелетиями.
Но в последние несколько сот лет Воланд пристрастился к спиртному, перебрался в Россию, забыв при этом обо всех остальных участках Земли и так «загудел», что Россия стала супердержавой, ничего не разгадывающей и мало что желающей, но вечно пьяной, а вся остальная земная территория, созданная им, продолжала развивать его прежние замыслы: копаться в египетском наследии, римском праве, греко–римской философии и еврейском ссудном проценте. Питать себя мыслями о важности лжи, орденов, церковных обрядов и т. п., словом, всем тем, что Он им оставил, перебравшись в Россию и забыв о них.
Причём на эти свои прежние земли, называемые палестинками, он перестал наведываться совсем. Профессор начал довольствоваться малым: банька с берёзовым веничком, русская водка (он не раз хвалил себя на манер Пушкина [18] за эту своевременную подсказку человечеству), и ну чудить. Приучил к чудачествам и всю Россию, а тех, кто чудил не от души, а от «материи» — дворцы себе строил, награды на грудь вешал его же имени, непременно норовил разорить.