— Не слишком на виду? — спросил Эверетт.
— Лучше, чем размахивать им направо и налево. Не забывай, Эверетт Сингх, здесь таких штуковин в глаза не видели. Никто на него и не посмотрит. А мне на что надо смотреть?
— Ищи вот этого человека.
Эверетт пододвинул к Сен «Доктора Квантума». На снимке они с Теджендрой в футболках с символикой любимой команды сидели на Северной трибуне с пирожками в руках. Рты у обоих были раскрыты перед тем, как откусить очередной кусок. Насколько помнил Эверетт, Винни откусил от своего пирожка только после того, как «Шпоры» выиграли у миланского «Интера» в Лиге чемпионов со счетом 3:1. Неожиданно защипало в глазах и горло перехватило.
— В общем, на все смотри. Постарайся пройти как можно дальше.
— Я умею убеждать, — сказала Сен. — Ох, интересно как, прямо дрожь пробирает! Ладно, я пошла.
И все же она медлила. «Тебе страшно, — подумал Эверетт. — Ты вызвалась пойти, потому что ты из тех, кто всегда бросается первым, а теперь вдруг поняла, что это не игра, не погоня по крышам, и Шарки не явится со своими дробовиками тебя спасать, если что. Ты одна и боишься. Но это ничего. Тут любой испугался бы».
— Эверетт Сингх, выбери карту!
Она разложила карты веером. Эверетт вытянул одну. Сен перевернула ее рубашкой вниз. На рисунке старик на костылях готовился пройти через калитку в каменной стене, ведущую в темноту.
— Врата смерти… Очаровательно!
— Может быть, там не смерть, — сказал Эверетт. — Может, это дверь в другую вселенную.
— Поцелуй меня на удачу, Эверетт Сингх!
Сен выжидательно наклонилась вперед. Эверетт робко коснулся губами ее щеки. Ее нелепые, чудесные волосы лезли в глаза. Кожа у нее была горячая. Что за духи такие, почему они так много разного ему напоминают?
— Вот и ладно, Эверетт Сингх.
Сен исчезла. Эверетт снова уселся за столик у окна и налил себе остывшего кофе. В этой вселенной не умеют делать хороший кофе. Эверетт проверил заряд батареи у планшетника — пока нормально. Открыл блютус — ничего. Рано еще. За окном прохожие и машины спешили мимо пугающе величественного входа в Тайрон-тауэр. После ветра и дождя в Лондоне установилась ясная холодная погода. Покупатели, выходящие из универмага с сумками и свертками, явно радовались морозцу. Настоящая рождественская погодка! Раскрасневшиеся лица, пар от дыхания, поднятые воротники и туго затянутые шарфы.
Эверетт смотрел на все это сверху, издалека, и вдруг почувствовал ком в груди, здоровенный и твердый, как кулак. Словно вся жизнь полетела под откос. Эверетт не сразу нашел название этой отравы: одиночество. Ему полагалось встречать Рождество в иной вселенной. Он сейчас должен бы набивать покупками багажник на стоянке возле торгового центра «Брент-Кросс», веселиться на школьной дискотеке, готовить подарок для папы — что там на сайте Divorcedads.com советуют дарить папам на первое после развода Рождество? Эверетт попытался представить, как мама и Виктория-Роуз встречают праздник без него — и не смог. Они не смогут. Он убил Рождество. Сначала папа, а потом Эверетт, оба исчезли без единого слова. Он не подумал о тех, кого оставляет. Все мысли были только о своем безумном плане, самом разумном из всего, что приходило в голову. Эверетт мечтал о той минуте, когда снова соберет всю семью где-нибудь в безопасном месте, и не подумал о других минутах: когда он не придет домой из школы, когда мама станет звонить ему на мобильник и отправлять эсэмэски, а потом еще и еще, а потом обзванивать его школьных друзей, потом родню и в последнюю очередь — полицию. И снова она будет в полицейском участке писать заявление о пропавшем человеке, и снова Ли-Леанна-Леона с Усатым Миллиганом явятся к ней на кухню, пить ее чай, поедать ее гренки и выражать ей сочувствие. Эверетт не представлял себе ее, одинокую, испуганную, как она плачет и не может понять, что случилось и кто пропадет следующим.
Он подумал об этом только сейчас, и словно ледяная рука в железной перчатке вырвала ему сердце.
— Прости меня, — прошептал Эверетт.
Краем глаза он заметил движение за окном: Сен, как всегда, ни с чем не считаясь, бросилась через дорогу наперерез идущему транспорту. Вот она поднимается по ступенькам ко входу между каменными львами и колоннами, поддерживающими портик — такой просторный, что там в футбол играть можно. Вот дотрагивается до крохотного приборчика, прицепленного к ремню сумки через плечо. «Не оглядывайся! — мысленно приказал ей Эверетт. — Ты же умница, не оглядывайся!»
Сен прошла через тяжелые вертящиеся двери. На столике ожил «Доктор Квантум». Картинка с примитивной камеры была зернистая, движения на экране — дерганые из-за медленной связи по блютусу. Изображение покачивалось в такт шагам. Время от времени в кадр попадали случайные прохожие — камеры в мобильниках, как правило, широкоугольные. Вестибюль казался необъятным.