Я схватилась за телефон, готовая высказать Вавилову все, что думаю. Но вовремя остановила себя, боясь подставить помощницу и лишиться в ее лице информатора.
«Я тебя поняла. Спасибо».
«Не отдавай меня ей, если вдруг что».
А вот это приятно. Только, боюсь, вряд ли меня спросят. Дерьмо! Вот так карабкаешься, карабкаешься вверх по социальной лестнице, а приходит чья-нибудь дочь или жена, и все твои усилия летят в бездну. Потому что не тягаться тебе с ними… И пофиг, как бы ты не была хороша.
Что же делать? Поискать другую работу? Почему бы и нет? У меня действительно впечатляющий опыт. Не будь я такой тяжелой на подъем, уже давно бы сделала карьеру в другой фирме. Или мне так только кажется? Что если я себя переоцениваю? У жены Вавилова наверняка диплом какой-нибудь Сорбонны.
«Кстати, забыла главное – с утра тебе пригонят машину».
«Ну, наконец-то!»
Затушив окурок, я оставила окно нараспашку и забралась в постель. Поморщилась от боли. Было похоже, что я не просто свезла кожу на заднице, но и обзавелась парочкой заноз. Не имея ни малейшего понятия, что с этим делать – дотянуться до них я бы не смогла, даже если бы в свое время не бросила йогу, выпила обезболивающего и кое-как уснула.
А утро и впрямь началось с того, что мне пригнали вполне себе неплохой джип. Так что на встречу с главой земельного комитета я поехала одна. Даже прораба не пришлось дергать.
Моим визави оказался высокий худой как палка мужик с обвисшими щеками. У которого, ко всему прочему, были серьезные проблемы с желудочно-кишечным трактом, потому что смрад, доносящийся из его рта при разговоре, не перебивал даже аромат распиаренного Саважа, которым он себя щедро полил.
Мысль о том, чтобы решить вопрос через постель, отпала так же стремительно, как и родилась. Я бы ни за что не смогла с ним переспать. Ни за какие блага мира. И уж конечно, того не стоила моя должность.
Суетясь, как уж на сковородке, Григорьев, патетично вещал о любви к здешним краям и неаккуратно наминал телячий стейк. А я копалась в своем салате и все никак не могла понять, как его любовь мэтчится с взяткой в шесть миллионов, которую он получил за то, что вывел нужный нам участок заповедной земли в подходящую для застройки категорию.
– Что вы предлагаете? Отказаться от наших планов? – я чуть сощурилась.
– Нет. Я предлагаю подождать. Страсти улягутся – вот тогда и развернетесь.
– У нас идут суды. И что-то мне подсказывает, вы собираетесь приостановить решение о переводе земли…
– Послушайте…
– Дарья Михайловна, – бесстрастно напомнила я.
– Дарья Михайловна. Я вам прямо скажу – если нас возьмут за жопу, то мы, конечно, отмотаем назад. Ваше руководство должно было понимать риски. Свою часть сделки я выполнил. За все, что последовало потом, какой с меня спрос?
– Какой спрос? Вы серьезно? Сюда вложены миллионы… – рявкнула я, потому что меня уже порядком утомил этот бессмысленный разговор, а занозы в заднице все сильнее ныли и чесались под двадцатиденовыми капронками.
– Да что там вложено? Ну, технику нагнали, ну, спилили пару десятков деревьев. Все…
Слова Григорьева косвенно подтверждали тот факт, что никакие стройматериалы сюда не завозились. Да только счета, которые мне удалось изучить, свидетельствовали об обратном. Сделав себе пометку еще раз просмотреть договоры поставок, я взялась за сигареты.
– И вообще, мы рассматриваем какие-то уж совсем крайние варианты. Я уверен, что еще неделя-другая, и шум вокруг этого граффити стихнет. К этому моменту как раз выйдет срок вашего предписания – и вы сможете смело возобновить работы.
– Шумиха вокруг граффити, может, и стихнет. А с местными крикунами вы нам что предлагаете делать? Их же не заткнешь!
– Знаете, Дарья Михайловна, уж в этом вы побольше меня разбираетесь. Ну не впервой же вам разворачивать стройку на фоне протестов?
Да, не впервой. Но те протесты не имели под собой таких железобетонных оснований. Дерьмо. Может, к черту это все? Чего я жопу рву, если мне не видать должности, на которую я рассчитывала? Пусть Андрюшина женушка расхлебывает эту кашу. В промежутках между заботами о его персоне и детях.
Григорьев практически тут же слился. А я задержалась в кафе, где мы договорились встретиться, еще на четверть часа, чтобы отправить генеральному короткий отчет по результатам встречи.
Когда я закончила с делами, моя многострадальная задница пылала так, что от нее запросто можно было прикуривать. Конечно, я могла попросить достать занозы Надежду Дмитриевну, но тогда бы мне пришлось объяснять ей, как я умудрилась их загнать. Так что очень похоже, у меня оставался лишь один вариант…
Стоило этой мысли сформироваться в голове, как низ живота будто перехватило стальным раскаленным обручем. На последнем издыхании я доехала до дома Архипа. Взбежала на крыльцо и что есть мочи забарабанила в дверь.
Я ждала его коронное «Ты еще здесь?». Но вместо этого он застыл на пороге, подперев плечом косяк, и тяжело на меня уставился.
– Помоги мне! – потребовала я, бесцеремонно протискиваясь внутрь.
– Чего ради?
– Того, что только ты виноват в моих бедах!
Мне реально было до того дискомфортно, что я не испытывала ни страха, ни сомнений. И лишь одно не позволило мне начать раздеваться прямо в ту же секунду.
– Зоя дома?
– Нет, у подруги.
Я с облегчением рванула вниз злосчастные колготки, неуклюже подпрыгивая на одной ноге.
– Отлично. У тебя есть пинцет и какой-нибудь септик? Я вчера, похоже, загнала занозу… А-а-а… Господи, за что мне это?! Ну, что тебе стоило что-нибудь подложить мне под задницу?!
Несколько секунд Сильвестров будто колебался, а потом глухо скомандовал:
– Я гляну. Ляг.
И вот тут даже неприятные ощущения отступили. Не полностью, нет… Но ложась, я что есть силы стиснула бедра – и это оказалось приятно. Очень. Мамочки…
Архип вернулся в комнату через пару минут. Что-то звякнуло.
– Обработай только. Еще мне не хватало подхватить какую-нибудь заразу, – буркнула я для проформы, словно нарываясь на напоминание о том, что, трахаясь с ним без резинки, я не была такой щепетильной. Но Архип воздержался от каких-либо нравоучений, прокомментировав вид моей воспаленной кожи коротким и емким «пиздец».