– Не советую идти через горы – начинается буря. Только посмотрите – вершин совсем не видно.
– Мы не можем ждать, – ответил полководец и встал из-за стола.
– Одни вы не дойдете. Мой отец знает Вардовы горы как свои пять пальцев. За скромное вознаграждение он проведет вас, – предложил Уле.
Посовещавшись, решили дождаться проводника. Эрик приказал рыцарям отдыхать, а сам засобирался на охоту – подстрелить что-нибудь к ужину. Стиг увязался за ним. Они выбрали по арбалету в хозяйской оружейной и зашагали по извилистой тропе.
Дождь все не переставал. Молча хлюпая тяжелыми размокшими сапогами, Эрик со Стигом подошли к ущелью. Из-за тумана дна его не было видно, но по доносящемуся шуму было понятно, что внизу с большой скоростью несется водный поток. Два берега соединял веревочный мост. Эрик без тени сомнения ступил на скользкие доски. Стиг услышал, как они заскрипели под ним. Он взялся за мокрую веревку и остановился в раздумье. Помедлив, он все же последовал за полководцем, чтобы не прослыть трусом. Он представил как тот будет веселиться, рассказывая за столом о храбреце. «Хватит и штурма пещеры», – подумал Стиг и смело шагнул веред». Еле передвигая дрожащими ногами и стиснув в руках веревки так, что костяшки побелели, он добрался до середины моста и остановился отдышаться. Это было ошибкой. Доска под ним со страшным треском разлетелась на куски, и его тело беспомощно повисло над бездной. Стиг пытался подтянуться, но веревки предательски выскальзывали из рук. Он уже был на волосок от падения, когда сильная рука схватила его за шиворот.
Добравшись до другого края, охотники упали на землю. Дождь прекратился. Два грифа взирали с уступа на распластавшиеся внизу фигуры людей в предвкушении добычи.
– Идем, нечего валяться! – сказал Эрик и встал.
– Спасибо! Еще чуть-чуть, и я…
– Что там говорить! Мы ведь напарники – сухо ответил тот.
Грифы разочарованно захлопали крыльями.
Пробираясь по звериной тропе, они заметили горного барана. Эрик подал знак затаиться. Быстрыми перебежками начали они подкрадываться к добыче. Когда Эрик уже готов был выстрелить, оказалось, что охотились не только они. Крупный матерый волк набросился с рыком на барана. Тот поддел хищника рогами и скинул вниз со скалы. Еще трое серых начали окружать его, рыча и скаля зубы. Один из них напал, но круторогий отразил его удар копытом. Тот отступил назад, мотая головой и поджав хвост.
– Чего ты ждешь, стреляй! – опомнился Эрик и выпустил стрелу.
Стиг тоже пустил свою. Одна стрела попала в шею барана, и тот скатился со скалы на уступ. Вторая прострелила лапу одному из волков. Охотничья стая ретировалась, скуля и прихрамывая. Победители привязали добычу к ветке и взвалили на плечи. С тяжелой ношей дорога заняла больше времени, и в замок они вернулись только к вечеру.
Когда пир был в самом разгаре в зал вошел мужчина с мешком за плечами. Лицо его было скрыто капюшоном старенького плаща, видавшие виды сапоги были заляпаны грязью. Собаки, повизгивая, подбежали к нему и начали ласкаться, чуть не сбив с ног.
– Отец! Ты вернулся! – обрадовался Уле. – У нас гости.
– Вижу, – буркнул тот, поставил мешок на пол и успокоил собак.
Пока юноша отлучился в кладовую, сгибаясь под тяжестью мешка, мужчина подсел к рыцарям и выслушал Эрика, окинув сидящих за столом оценивающим взглядом исподлобья.
– Зовите меня Гед. О своем решении я объявлю вам завтра, – процедил он и вышел.
Рыцари начали устраиваться на ночлег. В темноте каждый думал о своем. Эрик – об опасностях, ждущих впереди. Стиг перебирал имена товарищей в попытках угадать, кто из них предатель. Альдо силился вспомнить, кого напоминает ему суровый хозяин. Эйс сжимал амулет на груди. Другие уже видели сны.
Под утро, когда все уснули, в комнату тихонько вошел Гед и разбудил Альдо. Сделав знак молчать, он жестом позвал его. Тот вышел и отсутствовал несколько минут.
– Что он хотел? – прошептал Эйс, когда Альдо вернулся.
– Так, ничего, спи, – ответил тот и лег, накрывшись с головой плащом.
Утром все проснулись в хорошем настроении – вот что делает сытный ужин и теплая постель. Солнце пробилось на минуту сквозь серые тучи и осветило комнату, показав ее былое величие. На выцветших гобеленах скакали единороги, король охотился на оленей. Весело потрескивали поленья в камине за кованой решеткой. На столе, отполированном до блеска за несколько столетий, ждал завтрак. Уле весь светился, расставлял плошки. Не часто в их берлоге принимали гостей, и он радовался подвернувшемуся случаю как ребенок леденцу.