Доехав до костровища, всадники остановились. Кони нервно раздували ноздри и запрокидывали головы. Кровь и трупы волков прикрыло снегом, и место ночной баталии выглядело не так жутко. Чуть поодаль виднелся еще один снежный холмик. Стиг подъехал к нему, вынул свой меч и вложил его в пустые ножны.
Отдохнувшие кони скакали вперед без принуждения, и к вечеру путники были уже у озера. Ветер свистел, гоняя снег по темному льду, и заставлял всадников кутаться в плащи. Вскоре трое друзей стояли перед домом у озера. Вокруг не было никаких следов, в окнах царила темнота.
– Томас и Катарина – милейшие люди, но они могут невольно выдать нас, – предостерег друзей Альдо.
– Скажем, что не нашли Диану, – предложил Стиг. – Пусть так думает и советник, если узнает, что мы были тут.
– Катарина, наверное, переживает за меня, – тихо сказала Диана.
– Решай сам, – сказал Альдо, но было видно, что он недоволен.
Стиг спешился и приказал Диане ехать к Медведю и ждать их там. Он проследил за ней взглядом, и когда она скрылась среди сосен, подошел к дверям и постучал. В доме зажегся свет, послышались шаги на лестнице, и раздался заспанный голос Катарины: «Кому это не спится в такую ночь?».
Стиг назвался и двери распахнулись перед ним настежь.
– Мы ненадолго, – сразу предупредил Стиг.
Он помог Альдо спешиться, и друзья вошли в дом. На расспросы Катарины Стиг ответил, что они не нашли Диану и решили вернуться в столицу за подмогой. Расстроенная служанка разбудила Томаса, и он впряг коня в сани, пока Стиг и Альдо наскоро перекусили в ее теплой уютной кухне. Катарина проводила гостей и долго стояла с фонарем у порога, утирая слезы.
Уже совсем стемнело, когда Стиг и Альдо долетели на санях до домика знахаря. Зефир, почуя хозяина, заржал в сарае.
– Тише, тише, мальчик! – успокоил он его, выходя из саней.
Стиг постучал в низкую дверь, и она сразу открылась, словно кто-то ждал его у порога. Он встретился глазами с Дианой, светившейся от счастья, и улыбнулся ей, почувствовав тепло в груди. Стиг пропустил Альдо внутрь, а сам выпряг коня и устроил его рядом с Зефиром.
Войдя в дом, Стиг оказался в операционной. На столе стояли банки и бутылочки, а рядом на металлическом подносе лежала гора окровавленных бинтов. Медведь, склонившись над пациентом, обрабатывал рану, а Диана подавала ему толченые травы и настои. Стиг поймал себя на мысли, что он уже наблюдал эту сцену. Однажды он заехал за Дианой в больницу, чтобы забрать ее с практики. Заглянув в кабинет, он увидел, как она в белом халатике, шапочке и перчатках, вся такая серьезная и сосредоточенная, подавала инструменты и бинты врачу в перевязочной. В тот день он задумался, как мало знает о своей Диане, осознав, что она может быть не только нежной и ласковой, но еще уверенной и настойчивой, чего он никак не ожидал.
Медведь перевязал рану Альдо чистыми бинтами, и они с Дианой уложили его на лавку, укрыв шкурами.
– Почему вы мне сразу все не рассказали? – строго спросил Медведь, подойдя к Стигу.
– Что все? – переспросил он, переглянувшись с Дианой.
– Эх, молодо-зелено! – ворчал старик, забираясь по небольшой деревянной лестнице на печь.
В доме стало тихо, только ветер гудел в трубе, да ворочался и кашлял Медведь. Диана постелила Стигу, а сама села возле Альдо, у которого открылась горячка. Она дежурила возле него всю ночь, не позволяя усталости и сну одолеть себя. Стиг смотрел, как она заботливо склоняется над ним, меняя компрессы и протирая водой с уксусом, и в его душе возникло чувство, похожее на ревность. Он вспоминал дни, когда Диана была только его. Это напомнило ему об их уязвимости в этом мире, где каждый миг мог стать последним.
Медведь проснулся рано и сменил Диану, уложив ее поближе к печи. Лихорадка прошла, и Альдо спокойно спал, чему старик был очень рад. Он подбросил дрова в печь и разбудил Стига.
– Уже утро? – удивился тот.