– Сегодня мы собрались в этом зале, чтобы засвидетельствовать переход власти к законному наследнику, – начал правитель и посмотрел на Уле, стиснув зубы. Потом продолжил, собравшись с силами: – Я, Генрих Бейли, временный правитель, с полным осознанием ответственности и традиций королевства, провозглашаю Уле Грэя законным королем! Да здравствует король!
– Да здравствует король! – повторили все присутствующие, и эхо разнесло приветствие по дворцу.
Генрих дрожащими руками взял корону и водрузил на голову Уле. Молодой король почувствовал ее тяжесть. Все склонили перед ним колени, и Уле осознал, что имел в виду его отец, когда говорил о власти.
– Клянусь, что буду править мудро и справедливо! – громко произнес он, и рев толпы оглушил его.
Вечером во дворце был объявлен бал в честь короля. Стиг и Диана тоже были приглашены. Они сели вместе с Эриком и Селеной и от души радовались за Уле. Альдо входил в роль советника и важно сидел по правую руку от короля, то и дело склоняясь к нему, чтобы напомнить имена или переложить нож в другую руку. Генрих Бейли впервые сидел в конце стола со своим семейством. Он едва сдерживал себя, чтобы не взорваться под насмешливыми взглядами.
Веселье было в разгаре, когда полководец попросил слова. Уле кивнул, и он провозгласил тост в честь короля, а когда стихли радостные крики, объявил о своей помолвке с Селеной. Генрих одобрил брак дочери, поздравил молодых и развалился на стуле. «– Рано радовались! – подумал он, щурясь, – Я еще покажу вам всем!». Больше никто не смел смотреть на тестя полководца с ухмылкой.
Стиг поздравил друга и объявил, что они с Дианой тоже решили пожениться.
– Целых две пары! – радовался Альдо. – Это хороший знак!
– Не две, а три, – поправил его Стиг и шепнул на ухо: – Посмотри туда.
Альдо оглянулся и увидел посреди гостей Анну. Она нежно улыбалась ему. Ее тяжелая коса была уложена как корона, а шелковое голубое платье больше подходило к ее глазам, чем кожаная куртка. В этот момент весь мир, кроме нее, перестал существовать для Альдо. Эрик дал знак музыкантам и три пары встали в круг, чтобы начать танец. Гости невольно залюбовались ими. Невесты были прекраснее весенних цветов, а их женихи, словно могучие скалы готовы были стоять на страже любви.
В эту ночь, несмотря на мороз, весь город гулял до утра: во дворце, в тавернах, на улицах. Из-за света тысяч свечей, факелов и костров было видно словно днем. Музыка и песни стихли только под утро.
В домике на окраине тоже был праздник, но к радости примешивалась нотка грусти. Якоб и Марика поздравляли жениха и невесту, и собирали их в путешествие. Диана отправлялась навсегда на далекую родину Стига. Она решила не расстраивать еще больше отца, и не сказала ничего о других мирах и опасностях, поджидающих в пути.
На следующее утро в доме лекаря стало тесно. Все провожающие едва уместились в комнате внизу. Селена, обнимая Диану, смахивала слезинки. Эрик и Альдо не показывали своих чувств, но их шутки не вызывали хохота, как раньше. Якоб печально улыбался, сидя во главе стола. Марике некогда было грустить на кухне, но она опасалась, что все будет пересолено из-за ее рассеянности.
Когда к дому подъехали сани с пологом, запряженные двумя крепкими лошадьми, все вышли проводить жениха и невесту. Марика передала тяжелые корзины, вытирая фартуком лицо. Якоб в последний раз обнял дочь и дал знак возничему. Тот потянул поводья, и сани понеслись, оставляя позади дом, родных и друзей. Диана сжала руку Стига, словно опасаясь, что город притянет ее обратно.
Снег искрился под лучами солнца, кони весело мчались, подгоняемые свистом возницы. Позади слышен был топот копыт двух всадников. По бокам от дороги мелькали поля и деревеньки. Только тревожные мысли о разлуке и приближающемся переходе мешали Стигу и Диане наслаждаться приятным путешествием.
Они остановились только чтобы попрощаться с Медведем и Катариной. Диана подарила Эльдеру на память свою энциклопедию лекарственных растений, а Катарине – лавандовое масло. Ночевки в лесу были не страшны с провожатыми и теплыми одеялами из шкур, и спустя неделю путники увидели острые заснеженные вершины гор.
В памяти Стига живо всплыли воспоминания о походе через горы, встрече с Вардом и его схватке с Хуффи.