Трое шли уже несколько часов. Солнце было в зените, но казалось, что оно горит не на небе, а прямо над их головами, как раскалённая лампа. Странник шёл первым, чуть впереди, и тень от его плаща падала на следы, которые тут же сдувал ветер.
— Никогда не думала, что увижу пустыню, — сказала Сая, поправляя ремень, на котором висели её артефакты. — Море видела, горы видела, леса... А вот это — впервые.
— Это не пустыня, — отозвался Бульдозер, шагавший сзади и уже успевший снять куртку, повязав её на поясе. — Это гигантская сковородка. И мы — три сосиски, которые кто-то забыл перевернуть.
Сая усмехнулась, но Странник лишь бросил короткий взгляд через плечо:
— Ещё пару километров, и начнётся песок. Настоящий. Держитесь ближе друг к другу, ветер здесь коварный.
Ветер действительно менялся. Сначала он был жарким и тяжёлым, пахнущим пылью, но по мере того, как они приближались к жёлтой полосе впереди, в нём появился странный свист. Иногда он был почти музыкальным, но в нём слышалось что-то тревожное — как будто кто-то, прячась за холмами, звал их по одному, но слова размывались.
— Мне кажется, он сказал моё имя, — пробормотала Сая, нахмурившись.
— Тебе кажется, — буркнул Бульдозер. — А мне он вообще только что предложил поесть кирпича. Либо я перегрелся, либо этот ветер реально странный.
— Здесь всё будет странным, — тихо сказал Странник.
Они поднялись на последний травянистый холм, и перед ними открылась картина, от которой даже Бульдозер замолчал.
Песчаное море. Волны из дюн, переливающиеся от золотого до багряно-оранжевого цвета, тянулись до самого горизонта. Среди них — чёткие линии, как шрамы, ведущие к возвышенности в центре. Там, в мареве, угадывались очертания города: башни, наклонённые под странным углом, стены, наполовину занесённые песком, и что-то, похожее на огромные арки, будто вырастающие прямо из земли.
Но главное — город двигался. Не быстро, не заметно, но если смотреть долго, можно было увидеть, как башни чуть меняют положение, а улицы изгибаются, как змея в траве.
— Я не люблю, когда дома двигаются, — наконец сказал Бульдозер. — Ладно, пошли уже, пока он не уполз.
Спуск в песок был трудным. Каждый шаг тянул вниз, заставляя мышцы гореть. Солнце било в макушку, песчинки лезли в сапоги, под одежду, даже в рот.
— Я теперь понимаю, почему он называется городом у песчаных холмов, — выдохнула Сая. — Всё остальное уже утонуло.
— Не говори так, — отрезал Странник. — Здесь слова цепляются за ветер. И иногда он их возвращает.
Ближе к первым строениям песок сменился твёрдым, потрескавшимся грунтом. Башни были выше, чем казалось издалека. Некоторые были разломаны пополам, другие — наклонены, но всё ещё стояли. В окна не заглядывал свет, только тени.
И именно тогда они увидели первую надпись — на стене полуразрушенного дома, выведенную чем-то чёрным:
"Если услышишь своё имя — не оборачивайся".
— Люблю я эти приветствия, — пробормотал Бульдозер. — Прямо как реклама: «Добро пожаловать, не умирайте».
Сая провела пальцами по буквам. Материал оказался не краской, а чем-то более вязким, словно следами от копоти и крови.
— Здесь недавно кто-то был, — сказала она тихо. — И он хотел предупредить.
Ветер усилился, и издалека донёсся странный звук — не то песня, не то крик. Он заставил их замереть на месте.
— Мы не одни, — сказал Странник.
Они шли медленно, ступая по потрескавшемуся камню между домами, когда заметили движение впереди. Из-за полуразрушенной арки показался человек. Он шёл уверенно, не спеша, посох в его руке скользил по земле, оставляя тонкий след.
На нём была длинная куртка цвета выгоревшего песка, с нашитыми заплатами. Лицо почти скрывала маска от ветра, но глаза — цвета старой меди — светились вниманием.
— Не двигайтесь, — сказал он негромко, но так, что каждый звук упал в тишину, как камень в воду. — Ещё шаг — и вы наступите на дыхание города.
— На что? — приподнял бровь Бульдозер.
— На то, что держит его живым. И, поверьте, он не любит, когда на него дышат в ответ.
Странник чуть наклонил голову:
— Ты кто?
— Хаар, — ответил он. — Смотритель зыбких троп. Провожаю тех, кто идёт без карты, но с упрямством.
Сая скрестила руки:
— А ты не боишься, что нас могут принять за врагов?
— Уже принял, — кивнул Хаар. — Но у вас глаза не бегают, руки не дрожат, и вы ещё не пытались соврать ветру. Это хороший знак.
— А если я попробую? — с вызовом спросил Бульдозер.
— Тогда город попробует тебя. И не факт, что выплюнет, — сказал Хаар без тени улыбки.
Он подошёл ближе, осмотрел их с ног до головы, задержал взгляд на кувалде Бульдозера и артефактах Саи.