Город возник неожиданно — словно его поставили посреди пустоты за одну ночь. Они вышли из узкого ущелья, и перед ними распахнулась широкая, тихая улица, залитая ровным, бледным светом. Не утренним и не вечерним — каким-то чужим, неподвижным, будто солнце здесь не восходит и не садится, а просто висит в одном и том же месте, уставшее и равнодушное.
Дома были высокими и узкими, будто их вырастили из камня одним движением руки. Фасады покрывали мозаики из разноцветных плиток, но краски были выгоревшими, как старые воспоминания, которые почти стёрлись. На крышах стояли вырезанные из меди фигуры животных: лисы, журавли, даже рыбы, но у всех глаза были пустыми, а морды обращены в сторону, откуда они пришли — словно весь город оглядывался на них.
Под ногами вместо брусчатки лежали тонкие пластины из полупрозрачного стекла, и под ними что-то мерцало — слабый синий свет, то появляясь, то гаснув.
— Чувствую себя в аквариуме, — пробормотал Бульдозер, осторожно ступая. — Только вместо рыб — мы.
— Если здесь и есть рыбы, — сказала Сая, — я очень надеюсь, что они не ходят по улицам.
— Почему? — Бульдозер ухмыльнулся. — Рыба, которая ходит, — это уже почти суши-ресторан.
Сая закатила глаза.
— В прошлый раз, когда ты пошутил про еду, мы столкнулись с демоном в виде печи.
— И что? Печь была симпатичная.
Странник шёл впереди, не вмешиваясь в перепалку. Он внимательно смотрел по сторонам, задерживаясь на каждой детали. Иногда его взгляд словно застревал в какой-то точке, но он тут же переводил его дальше, как человек, который боится слишком долго смотреть в зеркало.
С улиц не доносилось ни шагов, ни голосов. Лишь редкий скрип — будто где-то за углом по стеклянному полу прошёл кто-то очень лёгкий, и плита едва-едва подалась.
— Тихо тут, — наконец сказал Бульдозер, ссутулившись. — Даже слишком.
— Мне нравится, — ответила Сая. — После прошлого города с его орущими статуями я готова к молчаливому приёму.
— Ага, а я теперь думаю: может, лучше бы нас снова встретили криком? Хоть понятно, что нас тут не любят.
Они свернули за угол, и улица стала уже. Дома здесь стояли плотнее, окна — все одного размера, с одинаковыми серыми ставнями, закрытыми изнутри. На каждой двери — по одной и той же эмблеме: круг с тремя пересекающимися линиями.
— Символ? — тихо спросила Сая, кивая на ближайшую дверь.
— Запрет, — ответил Странник. — Или предупреждение.
— Отлично, — буркнул Бульдозер. — Мы ещё и в квартале «не входи» оказались.
На перекрёстке стоял фонарь, но вместо стеклянного плафона у него была круглая чаша, наполненная мутной водой. Внутри плавала крошечная лодка из чёрного дерева, и когда они проходили мимо, лодка качнулась сама по себе, как будто кто-то невидимый сел в неё.
— Не нравится мне этот город, — сказал Бульдозер. — Он… смотрит.
— Города не смотрят, — отозвалась Сая. — Это люди в них смотрят.
— Ну тогда тут люди очень хорошо прячутся.
Где-то впереди послышался едва уловимый звон — не металлический, а словно капли стекла падали на камень. Странник остановился, поднял руку, и они замерли.
Звон повторился, на этот раз ближе, и из переулка слева вышел высокий, худой человек в длинном плаще, усыпанном маленькими зеркальными пластинами. Они звенели при каждом движении, дрожа и отражая тусклый свет.
Он опёрся на длинный шест, глянул на них и слегка улыбнулся.
— Ну надо же… гости.
Он подошёл медленно, будто проверял, не растает ли улица под его ногами. Приблизившись, остановился в паре шагов, слегка склонив голову набок, как птица, которая увидела блестящую вещицу.
— Давно не видел живых, которые сами сюда приходят, — сказал он, и в его голосе было нечто странное: мягкость, но с металлическим отголоском. — Обычно тех, кто здесь оказывается, приводят за руку… или за горло.
— Мы туристы, — сказал Бульдозер. — Где тут сувенирная лавка и кто готов продать мне магическую кружку?
Чужак ухмыльнулся, и зеркальные пластины на его плаще дрогнули, издав тихий, перезвонный шёпот.
— Кружек у нас нет, зато есть… выход. Но его сложно найти. Я Келсир. Если хотите остаться живыми — идите за мной.
— А если не хотим? — спросила Сая.
— Тогда останьтесь здесь, — ответил он так же спокойно. — И посмотрите, сколько времени вы сможете выдержать в городе, где всё забывает само себя.
Они переглянулись, и Бульдозер пожал плечами:
— Ну, звучит как приглашение на худшую вечеринку в мире. Но я за.
Келсир двинулся вперёд, и они пошли за ним. Чем глубже они уходили в город, тем сильнее менялось ощущение пространства. Улицы становились узкими, и казалось, что дома нависают, будто хотят прислушаться к их шагам.