Стеклянные плиты под ногами местами трескались, и из трещин просачивался слабый голубой свет. Иногда внутри можно было заметить смутные силуэты — как будто кто-то шёл по улицам под ними.
— Ты это видишь? — тихо спросила Сая, кивнув вниз.
— Вижу, — ответил Странник. — Это… отражения.
— Отражения чего? — уточнил Бульдозер.
Странник не ответил.
Они вышли на площадь, в центре которой стоял фонтан. Но вместо воды из него стекали медленные нити света, вязкие и густые, как мёд. Вокруг фонтана стояли каменные фигуры — люди, звери, птицы, но у всех были завязаны глаза.
— Миленько, — пробормотал Бульдозер. — Похоже на конкурс «Слепой скульптор года».
Келсир бросил на него короткий взгляд.
— Это не скульптуры. Это те, кто пытался смотреть слишком долго.
— На что? — спросила Сая.
— На то, что прячется под городом.
В этот момент раздался звук — тихий, но тягучий, будто по струне провели пальцем. Звук пришёл не с улицы, а будто прямо из воздуха над ними. И в нём чувствовалось… ожидание.
Келсир поднял руку.
— Не говорите громко. Здесь слушают.
— Кто? — спросил Бульдозер, уже тише.
— Те, у кого нет лиц.
Сая почувствовала, как её плечи непроизвольно напряглись. Странник шёл всё так же спокойно, но она заметила, что его рука лежит на рукояти оружия.
Они миновали площадь, и Келсир свернул в переулок, где стены домов были полностью покрыты зеркалами. Некоторые зеркала были целыми, другие — треснутыми, а кое-где в раме зияла пустота. В отражениях они видели себя, но искаженными: у Бульдозера лицо было слишком вытянутым, у Саи — глаза светились, а в отражении Странника вообще не было зрачков.
— Приятного мало, — сказал Бульдозер. — Я в зеркале выгляжу так, будто мне срочно нужна диета и психотерапевт.
— У меня там волосы длиннее, — заметила Сая. — Интересно…
— А у меня там взгляд, — тихо произнёс Странник. — Которого у меня не было уже много лет.
Келсир остановился и провёл пальцем по одному из зеркал.
— Здесь всегда так. Город показывает, каким ты можешь быть… или каким уже был, но забыл.
Сая посмотрела на него внимательнее: в зеркале его плащ был чёрным, без зеркальных пластин, а глаза — золотыми. Но сам Келсир стоял с привычной холодной усмешкой.
— Дальше — центр, — сказал он. — Там вы узнаете, зачем на самом деле сюда пришли.
Они вышли из переулка с зеркалами, и пространство будто распахнулось — впереди лежала широкая улица, вымощенная плитами, которые медленно двигались, как если бы под ними текла река. Иногда плиты смещались, образуя узор, похожий на письмена, но через пару секунд всё возвращалось к прежнему виду.
— А вот это уже пугает, — тихо сказал Бульдозер. — Я привык, что дороги ведут куда-то. А эта… кажется, решает, хочу ли я туда попасть.
— Здесь всё решает за тебя, — ответил Келсир, даже не оборачиваясь. — Город любит играть в судьбу.
На углу стояло здание с башней, на которой висели огромные песочные часы. Вместо песка внутри переливалась тьма, а нижняя колба оставалась пустой.
— Красивый декор, — сказал Бульдозер. — Но где же песок?
— Его никогда не было, — отозвался Келсир. — Это часы, которые считают не время, а забытые желания.
Сая невольно замедлила шаг, чувствуя, как что-то холодное и липкое пробегает по позвоночнику.
На следующем перекрёстке они увидели странную сцену: трое людей стояли неподвижно, словно статуи, а вокруг их ног росли тонкие, как проволока, серебристые растения. Листья дрожали, хотя ветра не было.
— Это… они живые? — спросила она.
— Были, — сказал Келсир. — Здесь, если стоять на одном месте слишком долго, город начинает считать тебя частью себя.
— Хорошо, что я люблю ходить, — буркнул Бульдозер и сделал пару нарочито широких шагов.
И тут, за следующим поворотом, они увидели его — человека, сидящего у оплавленного фонтана. Вокруг фонтан мерцал, словно от жара, хотя воздух был холодным.
Он был одет так, будто только что вышел из легенды: длинный плащ с вытертым подолом, борода с проседью, и на лбу — сияющая татуировка в виде глаза, в которой медленно переливался свет.
Сая чуть замерла. Вокруг него воздух казался плотнее, как в грозу.
— И кто это? — вполголоса спросила она.
— Маг, — сказал Бульдозер, сжав руки в карманах. — По запаху — корица, табак и… самоуверенность.
— Подслушивать невежливо, — произнёс мужчина, не поднимая головы. Его голос был глубоким, с лёгким насмешливым оттенком. — Меня зовут Сайренн. Я храню воспоминания. Но, как и все здесь, многое потерял.