— Приятно, когда тебя встречают с теплом, — буркнул Бульдозер, натягивая капюшон. — Только вот это тепло почему-то отдаёт могилой.
— Это не тепло, — сказал Странник, глядя в центр города. — Это зов.
Сая невольно поёжилась. Она уже привыкла к тому, что в каждом новом месте их ждёт что-то странное, но этот город был… тише обычного. Даже ветер здесь казался вырезанным из воздуха.
Они миновали арку с облупившейся надписью «Мирабелль» и сразу поняли, что город не любит гостей: окна плотно закрыты, двери забаррикадированы изнутри, на улицах — никого.
— Тут или все на приёме у зубного, или… — начал Бульдозер.
— Или они ждут, когда мы уйдём, — закончила Сая.
Щёлк!
Звук донёсся сверху. С крыши соседнего дома на верёвке спустилась невысокая девчонка лет шестнадцати, в наушниках, с ноутбуком на ремне через плечо. Остановилась прямо перед ними, как будто так и планировала.
— Вы новые, — констатировала она, и сразу глянула на Бульдозера. — А ты здоровенный. Ставлю пятёрку, что мозгов у тебя на тройку.
— Что? — возмутился он. — Ты вообще кто?
— Нима. Гений, хакер, чемпион по виртуальным шахматам и кошмар для городской администрации. Ну, и, как видишь, мастер подкатов с высоты.
Сая приподняла бровь:
— «Мастер подкатов»?
— Ну, вот он же обратил на меня внимание, — кивнула Нима на Бульдозера. — Уже успех.
— Слушай, я… — начал он, но девчонка перебила:
— Молчи, великаны должны быть таинственными. Ты испортишь образ.
Странник шагнул ближе:
— Зачем ты нас остановила?
— Потому что вы идёте в центр. А туда сейчас идут только идиоты… или те, кто не боится умереть. Впрочем, судя по вашим лицам, второе.
Сайренн, который шёл позади, прищурился:
— Что там, в центре?
Нима вздохнула, оглянулась и перешла на шёпот:
— Город тонет. Не в воде. В себе. Дома проваливаются, улицы исчезают, как в игре, где куски карты вырезают, и всё это — из-за Сердца.
— Сердца? — переспросила Сая.
— Огромная штука под городом. Пульсирует. Иногда медленно, иногда быстро. Когда оно бьётся слишком сильно — пропадают целые кварталы. И никому нет дела.
— А тебе? — спросил Странник.
Нима ухмыльнулась:
— А мне платят. Я таскаю кое-что из тех мест, куда никто не лезет. И вот прямо сейчас я иду туда. Так что… — она оценивающе посмотрела на них. — Хотите умереть красиво и в компании?
— Это официальное приглашение? — пробурчал Бульдозер.
— Да, но только для тех, кто не зануда.
— Значит, только я, — сказал он с кривой улыбкой.
— Мечтай, — отрезала Сая, но уголки её губ дрогнули.
Нима махнула рукой:
— Ладно, вставайте в колонну. Я поведу. А если кто-то из вас боится темноты — говорите сразу. У меня фонарик в виде утки.
Дорога к центру шла через старый квартал, который Нима называла «Мёртвые стены». Здесь дома выглядели так, будто кто-то вырвал из них середину и забыл вернуть. Фасады висели в воздухе, обрываясь в пустоту, как страницы, вырванные из книги.
— Не подходите к краю, — предупредила Нима, перепрыгивая через трещину в мостовой. — Оно затягивает. Не руками, не силой… просто ты делаешь шаг — и уже там.
— Где «там»? — спросила Сая.
— Никто не вернулся, чтобы рассказать, — отрезала она.
Бульдозер шёл позади, мрачно оглядываясь.
— Слушай, Нима, а если мы просто подождём, пока это… сердце перестанет биться?
— Оно не перестанет, — фыркнула она. — Оно только быстрее бьётся, когда рядом кто-то живой.
— Очаровательно, — буркнул он. — Прямо курорт.
— Курорт для смелых, а не для больших, — поддела его Нима.
Они свернули на узкую улочку, где воздух дрожал, как над раскалённым камнем. Вдруг Сая заметила: впереди, прямо посреди дороги, кто-то сидел на складном стуле. Мужчина лет семидесяти, в длинном тёмном пальто, с седыми волосами, собранными в низкий хвост. Перед ним не было холста или бумаги — он рисовал прямо в воздухе, и линии оставались, переливаясь бледным светом.
— Это что? — прошептал Сайренн, прищурившись.
— Варесса, — сказала Нима. — Но все зовут его Варя. Он тут… как сказать… сам себе легенда.
— Я слышу, — не поднимая головы, сказал старик. Его пальцы продолжали чертить в пустоте сложные узоры, похожие то на звёздные карты, то на письмена. — И не люблю, когда меня называют легендой. Я просто рисую, чтобы город помнил, что он жив.
Он поднял глаза. Зрачки были светлые, почти прозрачные, и в них отражались его же рисунки.
— Вы идёте в центр, — сказал он так, будто знал это всегда. — И вы вернётесь, потому что я пойду с вами.
— Простите, — вставил Бульдозер, — а вы что, рисованием двери открываете?