— Иногда. Иногда закрываю. Зависит от того, чего хочет бумага.
— Какая бумага? — удивилась Сая.
Варя провёл пальцем в воздухе, и прямо перед ними проявился лист, сотканный из света. Он сложился в маленькую бумажную птицу, которая села ему на плечо.
— Та, что пишет сама себя, — пояснил он. — Но для этого ей нужен мой почерк.
Нима усмехнулась:
— Говорила же, он странный. Но полезный.
— Если вы правда идёте туда, куда я думаю, — продолжил Варя, вставая, — вам понадобится кто-то, кто умеет рисовать границы. Потому что в Сердце Бездны границы исчезают.
Он сложил стул, бросил его за спину, и тот… растворился, будто никогда не существовал.
— Ну что, — сказал он, обращаясь к Страннику. — Пойдём?
Странник кивнул.
— Пойдём.
Город менялся, чем ближе они шли к центру.
Сначала дома были просто серыми, с осевшей копотью и трещинами, но теперь фасады начали выгибаться внутрь, словно стены пытались прижаться друг к другу и что-то прошептать.
На подоконниках стояли банки с водой — одинаковые, аккуратно расставленные, каждая с крышкой. Но в воде не было цветов или рыбы — только отражения неба.
— Они собирают не воду, — тихо сказала Нима, заметив взгляд Саи. — Они собирают небо. Иногда оно падает.
В переулке мимо прошла женщина в длинном фартуке, таща за собой тележку, в которой лежали осколки дверей. Остановившись, она подняла один, прислушалась к нему, словно к ракушке, и положила обратно.
— Это не та дверь, — пробормотала она и пошла дальше.
На стенах домов висели верёвки с развешанными письмами. Бумага потемнела от влаги, чернила расплылись, но казалось, что кто-то всё ещё подходит и читает их.
— Это письма тем, кто остался «там», — пояснил Варя, даже не поднимая головы от очередного воздушного рисунка. — Их не отправляют. Они сами находят адресатов.
Дальше улица сузилась так, что Бульдозеру пришлось боком протискиваться мимо лавки.
Внутри за прилавком сидел старик с лицом, испещрённым татуировками, как карта. Он внимательно посмотрел на них, поднял палец к губам и показал на полку, где стояли банки, каждая с чьим-то именем, написанным мелом. В банках что-то дрожало, будто крошечные пульсы света.
— Их сердца, — одними губами сказала Нима, когда они отошли. — Те, кто ушёл в Сердце Бездны, оставляют их здесь, чтобы не потерять себя. Иногда… не возвращаются за ними.
В сквере, где некогда был фонтан, сидели дети, вырезавшие из бумаги сложные фигуры — птиц, зверей, какие-то странные геометрические чудовища. Они отпускали их в воздух, и бумажные создания летели, но не падали, словно находили невидимые потоки.
— Это мои ученики, — тихо сказал Варя, чуть улыбнувшись. — Если я не вернусь, они продолжат.
Они миновали рынок. Прилавки пустовали, но за каждым стоял торговец — кто-то точил нож, кто-то перечитывал потрёпанную книгу, кто-то просто смотрел на улицу, как будто ждал, что кто-то обязательно придёт.
На одном столе лежала гора ключей, переплетённых цепями.
— Ключи от того, что нельзя открывать, — пояснила Нима. — Но люди всё равно покупают.
Чем дальше, тем сильнее город казался живым — но не в привычном смысле. Он дышал. Шумел стенами, подрагивал мостовой, стучал чем-то невидимым в такт их шагам.
— Слышите? — спросил Сайренн, остановившись. — Это уже отголоски Сердца. Оно знает, что мы идём.
— Как ты думаешь, оно… радуется? — спросила Сая.
Варя провёл рукой по воздуху, оставив светящийся круг, который на мгновение отразил их всех — и город позади.
— Оно просто бьётся, — ответил он. — У него нет радости. Но есть голод.
Нима глянула на него из-под капюшона:
— Значит, нам лучше поторопиться. Пока оно не решило, что мы — именно то, чем можно насытиться.
Чем ближе они подходили, тем сильнее менялось всё вокруг.
Улицы перестали быть улицами — они стали похожи на жилы, уходящие вглубь чего-то огромного и спящего. Камень под ногами был тёплым. Иногда он вздрагивал, будто от слабого толчка изнутри.
— Ощущение, что мы идём по телу, — тихо сказал Варя, рисуя в воздухе тонкую линию, которая светилась, пока он говорил. — И чем дальше — тем ближе к сердцу.
Над головой вдруг прошла трещина — не в небе, а в воздухе. Сквозь неё они увидели, как другой кусок города, где они были минуту назад, исчезает, словно его никогда и не было.
— Оно нас закрывает, — хрипло выдохнула Нима. — Чтобы мы не вернулись.
Перед ними выросла площадь — круглая, с чёрным зеркалом в центре. В зеркале отражалось небо, но оно шевелилось, как вода в шторм. С каждого дома, стоящего вокруг, вниз тянулись цепи, впиваясь в зеркало.