— Это и есть Сердце, — сказал Сайренн. — Оно держит город. И если оборвать цепи — он умрёт. Но если не тронуть… он поглотит всё живое.
— И что предлагаешь? — спросил Бульдозер.
Сайренн посмотрел на него, потом — на Саю.
— Я останусь. Кто-то должен держать баланс. Иначе, даже если вы уйдёте, город потянется за вами.
— Один ты не сможешь… — начала Сая.
Он улыбнулся, чуть устало.
— Я умею разговаривать с теми, кто забывает, что они живы. А этот город — именно такой.
Площадь начала трястись. Из зеркала полезли чёрные руки, тянущиеся к ним.
— Идите, — сказал Сайренн, поднимая ладонь. Его татуировка вспыхнула так, что свет разрезал тьму.
Йен схватил Саю за руку, Варя — за плечо Бульдозера.
— Сейчас или никогда!
Они рванули к узкому проёму между домами.
Сайренн остался на площади, его фигура стала маленькой в пульсирующем свете. Он не обернулся. Только поднял руку — короткое, почти прощальное движение.
Когда они выбежали за пределы круга, улица за их спинами схлопнулась, как закрывающаяся книга.
— Он выживет? — спросила Сая, глядя в тёмный проём.
Варя тихо ответил:
— Если кто-то и может договориться с Сердцем Бездны — то это он.
Но в его голосе была тень, от которой стало холодно.
Они шли долго, пока дыхание города не стало чуть ровнее.
Дома здесь выглядели не так, как в центре — не изломанные, а будто вырезанные из одного куска камня. На стенах висели верёвки с бумажными фигурками, каждая — в форме сердца. В некоторых из них ветер вырезал дыры.
— Это амулеты, — пояснил Йен. — Жители делают их, чтобы город не украл их собственные.
— А работают? — спросила Нима.
— Если веришь. А если нет — хотя бы успокаивают.
Они остановились у маленькой лавки, из окна которой пахло тёплым хлебом. Хозяйка — круглолицая женщина с повязкой на голове — молча вынесла им корзинку.
— Ешьте, пока мягкий, — сказала она. — Это в память о тех, кто ушёл с Сердца и не вернулся.
Сая поблагодарила. Нима стояла рядом, крошила кусочек хлеба пальцами, и вдруг тихо спросила:
— Ты его знала… близко?
— Сайренна? Да. Не так давно, но… он был тем, кто видел дальше, чем мы. Даже когда мы думали, что идём прямо.
Нима помолчала, потом сунула ей в ладонь свой маленький коммуникатор — поцарапанную металлическую пластину с мигающим экраном.
— Держи. Это мой. Ты сможешь со мной связаться, даже если город нас разорвёт.
— Ты уверена?
— Уверена. А ещё… — она вдруг ухмыльнулась, — я буду слышать, если Бульдозер опять начнёт петь во сне.
— Эй! — возмутился он сзади. — Это не пение, это боевая подготовка дыхания!
Сая рассмеялась впервые за весь день. Смех вышел тихим, но в нём было что-то живое.
Вечером они остановились у старого моста, под которым текла река, светящаяся изнутри. Варя сел на перила, проводя пальцами по воздуху. Из его движений рождались светлые линии — они складывались в изображение Сайренна, стоящего на площади.
— Это… — начал Йен.
— Чтобы не забыть, — сказал Варя. — Пока рисунок в воздухе, он живёт. Когда я отпущу, он уйдёт туда, где настоящая память.
Сая и Нима подошли ближе. Сая смотрела молча, а Нима шепнула:
— Знаешь… я не люблю, когда кто-то уходит. Но если ты когда-то решишь остаться… я останусь с тобой.
Сая посмотрела на неё и ничего не ответила — только коснулась её плеча.
Город звездной пыли
Лес оборвался так резко, будто его кто-то отрезал острым лезвием. Один шаг — и зелёный полог ветвей растворился, уступив место пространству, где воздух был густ от золотой пыльцы. Она висела, как замедлившиеся звёзды, липла к ресницам, к плечам, к волосам и мягко светилась даже в тени, будто кто-то высыпал над городом пригоршню ночного неба.
Дома тут не строили — их как будто выношивали. Песок поднимался гребнями, сворачивался в стены, сгущался в арки и портики, а крыши укрывали ковры сухих листьев, шуршащих при любом шевелении ветра. У порогов висели подвески из ракушек и ржавых ключей: они звенели тихо-тихо — как чужая память, найденная на дне кармана. Запах стоял сладковатый: тёплый пепел, мёд и что-то забытое, детское.
— Ты уверен, что мы здесь по делу? — Бульдозер оглянулся с подозрением. — У меня стойкое ощущение, что меня тут превратят в табурет. Или в моральный урок.
— Этот город принимает не всех, — сказал Странник. — Но он пустил нас. Значит, задаст вопросы.
Сая шла рядом, прищуренная, чуть настороженная, но с тем огоньком в глазах, который всегда зажигался перед чем-то важным.