Из воздуха, будто из загустевшей пыли, проступил Варя. Он провёл пальцем — пылинки вспыхнули и сложились в тонкую светящуюся карту, дрожащую, как пергамент над свечой.
— Здесь память живёт отдельно от людей, — мимоходом бросил он. — Мы в Городе Песочных. Они торгуют воспоминаниями и воруют то, что ты не готов потерять.
— Прекрасно, — сказал Бульдозер. — И где тут столовая для тех, кто уже потерял чувство меры?
— Здесь «едят» смыслы, — серьёзно ответила Сая. — И запивают водой, в которой растворено время.
Проводник
Их будто ждали. Из-за приземистого дома, треснувшего, как высохшая карта, вышел высокий худой человек с длинным шарфом, тянущимся по полу, и глазами цвета песчаного янтаря. В его зрачках медленно текли крошечные песочные часы — можно было видеть, как падают золотые крупинки.
— Новые, — сказал он, словно отметив галочкой. — Я — Лайр. Песочники зовут меня Хранителем шагов. Веду тех, кто ещё помнит, куда идёт.
— А если не помнит? — уточнила Сая.
— Веду, пока не вспомнит… или пока он не станет частью города.
— «Частью» как? — нахмурился Бульдозер.
— Иногда самые крепкие дома растут из тех, кто забыл всё, — спокойно ответил Лайр. — Такие стены держат любую бурю.
— Великолепно, — вздохнул Бульдозер. — Я потенциальная ипотека.
Лайр чуть стукнул ладонью по маленькому барабану, висящему у него на поясе. Звук прокатился по улочкам — и в ответ в десятке мест звякнули ключи, откликнулись колокольчики. Город слушал.
— Пойдёмте, — сказал проводник. — Я покажу, как здесь живут.
Город в лицах
У фонтана не струилась вода — из каменного рта падали стеклянные капли света. Старик в латаном плаще ловил их в ладонь и аккуратно пересыпал в карман.
— Это чужие дни, — пояснил он, заметив взгляды. — Свои у меня закончились. Эти — слаще.
— А расплачиваться чем? — спросил Странник.
— Тем, что не хочешь вспоминать, — улыбнулся старик. — Самое ходовое тут.
На узком рынке женщина в платке торговала флаконами, наполненными прозрачными слезами: в одних плавал смех, в других — запах дождя, в третьих — тёплая ладонь матери.
— Одна капля — и забудешь худший день, — звала она. — Две — забудешь, кто ты. Три — и забудешь, что умеешь говорить.
— С моими коммуникативными навыками третья капля мне не грозит, — буркнул Бульдозер и аккуратно отступил.
Мальчишка лет десяти нёс коробку с бумажками. Подошёл к Сае, вытянул одну.
На записке было: «Ты не должна бояться света».
— Это предупреждение, — сказал Странник. — Здесь легко потерять то, что кажешься готовой отдать. А потом понять, что без этого ты уже не ты.
— А если я уже другая? — спросила Сая у пустоты.
Её небо внутри слегка дрогнуло.
— Тогда закрепи эту «другую», — мягко ответил Варя. — Иначе город закрепит за тебя новую.
У лавки ключей мальчик-лавочник щёлкнул медной связкой:
— Ключи от дверей, которых больше нет! Берите бесплатно, но помните: дверь найдёт вас сама.
— Нет уж, — сказал Бульдозер. — Я пока в открытом пространстве побуду.
На перекрёстке женщина мелом выводила на стене имена. Стирала рукой — писала снова.
— Вы кого-то ищете? — спросила Сая.
— Себя, — ответила та. — Вчера звали Лика. Сегодня… не помню. Но я улыбаюсь — значит, где-то рядом.
Лайр нерешительно задержался:
— Тут так и живут. В поиске себя, который продаётся на лотках.
— Мы поможем? — спросил Странник.
— Если придёт время, город сам попросит, — сказал проводник. — И спросит цену.
Дом, который сам открылся
К вечеру дом распахнулся сам. Никаких скрипов, только тёплое дыхание изнутри, как из печи. Комнаты обтянуты мягкой тканью, на стенах — выцветшие рисунки чьих-то детств: кораблик, собака, ладони в краске. Во всех углах шептали голоса — каждому свои.
Сая слышала колыбельную. Бульдозеру казалось, что где-то за стеной стучит молоток — как в гараже его детства, когда отец делал скворечник и притворялся, что ругается, чтобы скрыть улыбку. Странник слышал собственное дыхание и отдалённый звон — как будто где-то очень далеко звала тонкая серебряная нить.
— Ты всё ещё ждёшь её? — спросила Сая, подойдя.
— Не жду, — тихо сказал он. — Знаю. Она приходит, когда всё рушится. Но не раньше.
— Линнари, — шепнула Сая и положила ему ладонь на плечо.
Он не отстранился. На миг Сая увидела в нём того мальчишку, который умел смеяться без оглядки.
— Спи, — сказала она. — Я побуду рядом.
— Спи ты, — ответил он. — Я побуду рядом.
И оба сидели, глядя в окно, где плыли тени.
Предрассвет
Рассвет не принёс света. Небо стало чёрным, как провал. Из песка поднялись фигуры без лиц, но с голосами, и каждая знала слабое место.