— Бульдозер! — звенела одна. — Ты бросил сестру! Ты убежал! Ты всегда убегаешь!
Он отшатнулся, горло сжалось.
Сая стала между ним и тенью:
— Это не он. Это его страх.
Тень взвыла — и рассыпалась песком. Но их стало больше.
Собственная тень Саи показала девочку под кроватью:
— Я боюсь! Зачем ты выросла и стала такой?!
Сая инстинктивно отвернулась, но Бульдозер взял её за руку:
— Смотри ей в глаза. Она — не враг. Это ты. И ты сильнее.
Сая подняла взгляд. Девочка утихла и расплылась, как пар. На ладони у Саи осталось тёплое ощущение — будто кто-то сказал «верю».
— Лайр! — крикнул Варя. — Дай ритм!
Проводник ударил в барабан, и звук, как круг по воде, пошёл по площади. Тени дрогнули — их дыхание сбилось, как у бегуна, потерявшего шаг.
— Держите темп, — бросил Лайр. — Здесь выдыхает тот, кто молчит.
— Наконец-то место, где мне не грозит гипервентиляция, — выдохнул Бульдозер и рванул вперёд.
Коллектор Памяти
Он шёл неторопливо, как старик, но каждое его движение отбрасывало длинную тень. Плащ из обрывков снов, лицо спрятано, голос — шершавый, липкий, как мёд на камне.
— Я — Коллектор Памяти. Отдайте всё, что любите. Или сражайтесь и всё равно заплатите.
— Счёт потом покажешь, — ответил Бульдозер. — С авансами у меня плохо.
— Ты всегда платишь чужим временем, — мягко сказал Коллектор. — Сегодня — своим.
Земля под ногами дрогнула. Песок взвился, слипся в формы. На площадь вышли их страхи, сожаления и вины — с ногами, голосом, с зубами для укусов.
Первая волна
Сая встретила хоровод теней, рычащих голосами тех, кого она не уберегла. Каждая шептала фразу, которой хватало бы, чтобы разрезать сердце. Она шла вперёд, рубя светом, и каждое «я виновата» срывала с себя как кожуру. В какой-то момент голос внутри сказал: «Прими». Она кивнула — и одна из теней, самая прилипчивая, рассыпалась пеплом, оставив лёгкость, почти как после слёз.
— Держись! — крикнул Бульдозер, крутанув цепь. — В мебельный ад, демонические прихожие!
Он принял на себя огромную руку — символ попытки удержать отца в последний день. Рука обвила горло и прошипела: «Ты недостаточный». Бульдозер взревел:
— Хватит!
И разжал пальцы. Рука сломалась в запястье, ссыпалась песком. Бульдозер осел на колено, кашлянул и, не оборачиваясь, спросил:
— Я страшно выгляжу?
— Геройски, — честно ответила Сая.
Варя скользил между зеркалами, вырастающими из песка. В каждом — чьё-то лицо и чья-то ошибка. Он касался стекла, и его татуировка вспыхивала: «Отдаю своё — возвращаю твоё». Зеркала слепли, тени теряли форму.
Лайр бил в барабан — быстро, потом резко менял ритм. Тени, привыкшие к чужим привычкам, спотыкались. Уровень песка падал — как будто из часов вытягивали пробку.
— Хорошо! — выкрикнул он. — Теперь держите дыхание в одной частоте!
Странник шёл, как будто каждый шаг забивал гвоздь. Его шрам горел тихо, но устойчиво.
— Ты принесёшь мне самое дорогое, — шептал Коллектор. — Твоё «почему». Дай его — и всё станет легче.
— Я выбираю тяжёлое, — ответил Странник. — Потому что оно — моё.
Вторая волна (Смена правил)
Коллектор взмахнул плащом, и пространство «переключилось»: песок превратился в сухие страницы, лопающиеся от старости, на которых было написано их прошлое. Тени шагнули с букв — теперь каждая несла в руках «перо», которым переписывала реальность.
— Осторожно! — крикнул Варя. — Они меняют наши истории на лету!
Сая бросилась к фигуре девочки с пером — слишком уж знакомой. Девочка, её «я» из-под кровати, аккуратно писала: «Я больше не верю». Сая через силу произнесла:
— Верю. И боюсь. Одновременно — можно.
Строчка дрогнула, буквы поплыли. Девочка улыбнулась и исчезла. На странице появилось новое: «Верю, даже когда страшно».
Бульдозер смахнул перо из рук огромной руки — и той стало нечем писать: её будущее застыло, как пустая строка. Он пнул её с облегчением:
— Иди в библиотеку. Без читательского билета.
Лайр опустил барабан, вытянул из шарфа тонкую серебристую нить и щёлкнул ей над страницами — как указкой. Буквы встали в один ритм, не желая больше переползать между строчками.
— Порядок, — сказал он. — Память любит счёт.
Коллектор зашипел:
— Вы не берёте. Вы возвращаете. Так не играют.
— Мы не играем, — ответил Странник. — Мы живём.
Третья волна (Цена)
Коллектор поднял ладонь, и на площадь высыпались стеклянные флаконы из лавки слёз. Каждый лопнул, выпуская забытые запахи и чувства. Пространство затопило. Людей качнуло.