— Вашими руками, — сказал Киан. — Ну и моими, раз уж я теперь «постоянный». Не отказывайтесь, я обидчивый.
— Замечательно, — Нима даже не подняла головы. — У нас пополнение: постоянный обидчивый своевременный. Клок, запиши на табличке.
Клок каркнул и аккуратно смахнул лапой лишнюю пыль с «витрины».
Сая, только сейчас заметив, как сильно Бульдозер всё это время сжимал её руку, наклонилась и коснулась его лба губами — едва, как дыхание.
— Это был… — он поискал слово, — сигнал?
— Это был «не уходи», — сказала она.
— Ладно, — согласился он. — Сигналы понимаю. Особенно такие. Только… без пафоса, я расплавлюсь, а Нима потом неделю будет смеяться.
— Я уже смеюсь, — сообщила Нима. — Но молча. Город слушает.
— Город пусть слушает, — пробурчал Бульдозер и — неожиданно мягко — подтолкнул к Киану флягу. — Пей. Раз «постоянный».
— Люблю, когда статусы подтверждают напитками, — Киан сделал глоток, вернул. — За круг, — добавил серьёзнее.
Странник, будто невзначай, кинул Бульдозеру кусок хлеба:
— Держи. Ты ведь всегда голодный.
— А ты всегда замечаешь, — ответил тот. — Неприятно быть такой открытой книгой.
— Привычка, — пожал плечами Странник. — Ты рядом слишком давно, чтобы не замечать.
— И я останусь, — сказал Киан негромко, скорее костру, чем людям. — Не из тех, кто уходит до рассвета.
— Проверим, — Нима наконец подняла глаза и улыбнулась краем рта. — Завтра на тебе первый подъём. Если не свалишься — сдан в отдел кадров навсегда.
— Ужасная система мотивации, — отозвался он. — Мне нравится.
Ночь легла на лагерь ровно. Фонари держали периметр, зеркальные чаши тихо звенели на ветру — как если бы стекло дышало вместе с огнём. Где-то далеко щёлкнула печать и тут же затянулась новой коркой. Небо проверило звёзды и оставило все на местах.
Перед рассветом волчица подняла голову — одно движение, как строка по коже. Варя открыл глаза, будто и не спал.
— Пойдём дальше? — Сая присела ближе к огню.
— Пойдём, — кивнул он. — Но уже другие, чем вчера.
— Это слышно, — Нима натянула куртку. — Сегодня ты меньше философствуешь.
— Экономлю слова, — усмехнулся Варя. — Вдруг опять встретится тот, кто их ест.
— Его мы накормим шёпотом Бульдозера, — объявила она. — Хватит на троих демонов.
— Запишу на табличке, — согласился Бульдозер. — «Поставщик громкости». Киан, ты с каким титулом идёшь?
— «Своевременный», — ухмыльнулся тот. — И «остающийся».
— Годится, — Странник поднялся. — Снимаем фонари. След печатей — в обход. Волчица — ведёшь.
Они затушили костёр, закрыли пепел песком, сняли фонари и подтянули ремни. Волчица встала первой и шагнула — туда, где путь ещё не был дорисован. Город остался позади — с печатями, которые снова держали то, что не должно вернуться. Но воздух уже другой: в нём было меньше эха и больше дороги. И пока мир трещал где-то у горизонта — трещины света, трещины тепла, — они шли. Вместе.
И этого, на сегодня, было достаточно.
Тень запретного города
Мукар возник из песчаной дымки неожиданно — словно не они шли к городу, а город сам подкрался к ним, затаившись в жарком мареве. Сначала это было просто расплывчатое пятно на горизонте, тусклое, как старое серебро. Потом, с каждым шагом, оно обретало форму: стены, башни, проломы, силуэт ворот, полузасыпанных песком.
Солнце висело высоко, давило на плечи, и воздух дрожал, делая всё зыбким. Даже у самых зорких глаза начинали уставать: где тут тень, а где мираж, угадать было невозможно. Киан, шедший чуть позади, прищурился и вытер лоб тыльной стороной ладони.
— У тебя на карте это место было помечено глазом? — уточнила Нима, шагая рядом.
Киан кивнул.
— Да. Глаз, перечёркнутый кривой линией. Когда я спрашивал у того торговца, он сказал только: «Туда лучше не смотреть». — Он усмехнулся. — Я подумал, что это значит «там что-то ценное». Ну, в итоге мы здесь.
— Логика кладоискателя, — хмыкнул Бульдозер. — Чем хуже предупреждение, тем слаще поход.
Варя шёл впереди, его шаги были уверенными, как у человека, который не первый раз вступает в пустынные города. Рядом — волчица, мягко ступающая по песку. Она держалась рядом, но взгляд её всё время был направлен вперёд, туда, где стены города поднимались, как глухой, мрачный хребет.
Киан наблюдал за ней, чуть замедлив шаг.
— У неё в глазах… разум, — сказал он негромко. — Не звериный. Как будто она… кто-то.
— Она часть нашей стаи, — ответил Варя, не сбавляя темпа.
— И она тебе доверяет, — добавил Киан. — А это, я так понимаю, у вас редкость.
Варя едва заметно улыбнулся.
— Доверие здесь дорого стоит. И опасно отдаётся.