Ворота Мукара оказались выше, чем казалось издалека. Песок поднялся почти до половины створок, делая проход низким и неровным. На створках темнели выщербленные знаки, в некоторых трещинах блестело что-то вроде застывшего стекла. Сая остановилась перед ними и положила ладонь на камень.
— Здесь что-то не так, — тихо сказала она. — Словно ворота помнят больше, чем мы.
— А мы когда-нибудь приходили туда, где было «так»? — буркнул Бульдозер, отряхивая песок с сапог.
— Иногда, — сказала Нима. — Но мы там не задерживались.
Они вошли в город.
Первые улицы были узкими, будто их специально проектировали так, чтобы новоприбывшим было тесно и неуютно. Тени тут казались гуще, чем стоило бы в это время дня. Запах старой глины и высохших трав, когда-то вешанных над дверями, вперемежку с чем-то сладким и засохшим — как варенье, забытое в тёмном шкафу на годы.
Вдалеке скрипнула створка. Все замерли. Скрип не повторился. Только где-то в пыли перекатился сухой стебель.
— Местечко явно ждёт гостей, — пробормотал Киан, крутя в руках метательный нож.
Линнари остановилась у древней колонны, покрытой резьбой.
— Слишком много слоёв, — сказала она, проводя пальцами по рисунку. — Город как луковица. Каждый слой что-то прячет.
— И что именно? — спросил Странник, прислонившись к стене.
— Воспоминания. Магию. Возможно, души.
Он кивнул:
— Ты чувствуешь больше, чем говоришь.
Линнари усмехнулась:
— А ты говоришь меньше, чем знаешь. Странная пара.
На этот раз их диалог не звучал натянуто. Может, потому, что в воздухе Мукара было слишком много молчания — и любое слово в нём казалось честнее.
Они сделали круг по центральным улицам, осматривая здания. Большинство были без крыш, но некоторые — удивительно целые, с целыми дверями и окнами. В одном месте Варя заметил связку ключей, висящую на гвозде в дверном косяке. Он коснулся металла — и тот оказался тёплым, как будто только что его держали в руке.
— Здесь живёт кто-то, — сказал он тихо.
— Или что-то, — добавила Сая.
Киан присмотрелся к домам. Ему не нравилось, как окна отражают свет. Казалось, что отражают не тот угол, на который они повернуты, а какой-то другой, чужой.
— Я, конечно, не мастер архитектуры, но… — начал он.
— Но что? — спросила Нима.
— Мне кажется, город нас видит. — Он пожал плечами. — И мне это не нравится.
Когда солнце стало клониться, Варя предложил разделиться. Он повёл Киана, Бульдозера и Ниму в восточную часть города.
— Там кое-что есть, — сказал он. — Стоит увидеть.
Остальные остались в лагере: Странник, Сая, Линнари и волчица. Они развели костёр на открытой площади, где ветер был мягче.
Восточная часть оказалась ещё более сжатой, чем центральная. Улицы там напоминали щели, а дома стояли на странных каменных опорах, как на цыпочках. В одном из переулков им навстречу вышли трое прозрачных фигур. Лица у них были чёткими, но будто за стеклом.
Они не нападали, просто стояли и смотрели. Нима сжала зубы.
— Не приближайся, — сказала она Варе. Потом глянула на Бульдозера: — Хотя тебе можно. Ты же привык, что на тебя так смотрят.
— Ещё слово — и я скажу Сае, что ты прячешь в рюкзаке печенье, — ответил он, прищурившись.
Фигуры словно услышали. Они обернулись к переулку, откуда донёсся тихий звон. Там, в арке полуразрушенного дома, висел колокол, раскачиваемый невидимой рукой. Варя не стал подходить. Только запомнил место.
Когда они вернулись, лагерь был готов. Волчица лежала у костра, греясь. Линнари сидела рядом со Странником, обняв колени, и тихо спорила с ним о значении старых печатей на воротах. Киан присел чуть в стороне, вертя в руках свой клинок и иногда бросая взгляды на огонь.
Ночь над Мукаром сгущалась быстро, и в этом было что-то неправильное — как будто кто-то погасил солнце раньше времени.
Ночь в Мукаре пришла не так, как обычно. Не было привычного постепенного выцветания красок — всё словно перешло в тёмный тон за один глубокий вдох. Лагерь освещал костёр, и казалось, что за пределами круга света город стал совсем другим: плотным, живым, осторожно вдыхающим в такт дыханию сидящих у огня.
Волчица лежала на боку, вытянувшись к теплу, но уши её работали без остановки — то поворачивались, то чуть дрожали, ловя едва слышные вибрации. Киан заметил это первым. Он поднял взгляд от клинка и нахмурился.
— Что-то идёт, — сказал он негромко.
— Ты сейчас про неприятности или про ужин? — спросил Бульдозер, но тоже потянулся за оружием.