В центре площади стояла Тень. Теперь она была выше, чем раньше, почти касалась верхних этажей. Лицо всё так же скрывала дымная пустота, но из неё тянулись десятки нитей — и каждая уходила куда-то в город: в окна, в двери, в людей.
Странник понял: эти нити — то, что держит город в страхе.
— Ты мог уйти, — сказала она, не оборачиваясь. — Но решил остаться.
— Я не люблю недоделанную работу.
По краям площади начали появляться жители. Те самые, которых он видел днём:
- мужчина с картошкой;
- девушка из кофейни;
- продавец ножей;
- старуха с пирожками и загадками;
- мальчик с мелом.
Каждый держал в руках что-то своё — и каждый смотрел на Тень.
— Мы тебе поможем, — сказал мужчина с картошкой. — Но только один раз. Второй раз ты уже сам.
— Не подходите! — крикнул Странник. — Она цепляется за страх, а вы…
— А мы привыкли, — отозвалась старуха. — Это наш город. Мы тут живём, и бояться нам некогда.
Тень дёрнула нитями. Несколько жителей пошатнулись, словно их что-то потянуло вперёд.
— Она заберёт вас, — сказал он.
— Пусть попробует, — хмыкнул продавец ножей, вытащив лезвие с датой «завтра». — Вроде мой день.
Странник шагнул вперёд. Достал костяной нож.
— Отрежем нити, — сказал он. — Остальное — моё дело.
Мужчина с картошкой кивнул, закинул мешок на плечо и бросил его в сторону Тени. Мешок разлетелся, и клубы пара от горячей картошки закружились вокруг нитей, делая их видимыми.
— Вижу! — крикнула девушка из кофейни и швырнула в нити ковш кипятка. Там, где вода коснулась, дым пошёл рваный, как ткань, которую рвут руками.
Странник бросился вперёд. Нож резал нити с сухим звуком, будто лопались старые канаты. С каждой перерезанной нитью Тень вздрагивала.
— Ты не сможешь, — прошипела она. — У меня их сотни.
— А у меня — упрямство, — ответил он.
К нему присоединился мальчик с мелом: он чертил круги прямо на полу, и в них падали оборванные нити, исчезая, словно в воду.
— Держи её в центре! — крикнул он. — Если выйдет за круги, всё зря!
Тень метнулась к краю площади, но тут дорогу ей перегородили жители. Кто-то кидал в неё камни, кто-то — горящие тряпки, кто-то просто стоял, но так, что она не могла пройти.
Старуха с пирожками подошла совсем близко.
— Угостись, милая, — сказала она, протягивая пирожок с капустой. — Может, перестанешь голодать.
Тень замерла на секунду — и Странник перерезал последние нити.
Она закричала. Крик был низкий, рвущийся, как вой ветра в заброшенных домах. Её тело начало распадаться на дым и пепел.
— Это ещё не конец! — прошептала она, исчезая.
— Никогда и не бывает, — ответил он.
Когда туман рассеялся, город был другим. Дома выпрямились, свет в окнах стал теплее, фонари перестали мигать. Люди стояли в молчании, глядя на Странника.
— Ну, что, останешься? — спросил мужчина с картошкой.
— Нет. У меня ещё дороги.
— Тогда приходи, если что, — сказала девушка из кофейни. — Кофе — за мой счёт.
Мальчик с мелом подбежал и сунул ему в карман кусок мела.
— На случай, если опять придётся рисовать круги.
Странник кивнул, натянул капюшон и пошёл к выходу из площади.
Город шумел, жил, разговаривал — и на этот раз уже не шёпотом страха, а ровным голосом.
Он знал: ненадолго. Но пока — достаточно.
Город зеркал
Ласт встретил его скупым светом фонарей и тихим постукиванием капель, падающих с ржавых водостоков. Табличка у вокзала гласила:
"Добро пожаловать в Ласт — город, где ты встретишь себя."
Странник усмехнулся:
— Встретишь, да не узнаешь.
Он прошёл мимо щербатого шлагбаума, под которым скреблась лапами серая собака с одним глазом и биркой на ухе. Пёс зарычал и скрылся в переулке, словно знал, что Странник принесёт в город что-то, от чего не убежать.
Ласт был городом зеркал. Не в прямом смысле, но всё отражало: витрины, стеклянные остановки, даже лужи на асфальте. Он заметил это почти сразу. Его отражение иногда запаздывало… а иногда — опережало.
Прохожие улыбались, но губы при этом не двигались. Светофоры мигали, даже когда машин не было. А главное — его отражение не всегда делало то же, что и он.
— Определённо, не хочу здесь задерживаться, — пробормотал он.
У вокзала толпились местные — странная смесь нарядов и выражений лиц.
Старик в клетчатом пальто предлагал всем подряд стеклянные бусы «от сглаза», но в отражении его руки были пустыми.
Девушка с косой продавала газету «Зеркальный вестник» — в ней страницы были чистыми, пока их не поднести к зеркалу.
Мальчик лет десяти, держащий под мышкой чёрную курицу, громко кричал:
— Не смотрите на воду в канале! Она вас запомнит!