Мора шла чуть позади. Её походка изменилась после Эгрима: волчья осторожность осталась в глазах и углах головы, но в движении появилась человеческая грация — плечи чуть мягче, шаг пружинистей, дыхание ровное. Впрочем, взгляд держался настороженным, словно она всё ещё не верила, что безопасность — это вещь реальная, а не сон.
— Всё нормально? — тихо спросил Киан, подстраиваясь под её ритм.
— Не знаю, — ответила она после паузы и улыбнулась — коротко, почти неуверенно. — Иногда мне кажется, что я помню запахи. Или звуки. Или чьё-то плечо рядом. Но всё — как через воду. И будто это не моё, а… заемное.
— Могу быть твоим проводником, — Киан полу-поклонился, изображая церемониальность. — В мире странных людей, саркастичных хакерш и слишком серьёзных героев.
— Ты милый, — сказала Мора, и Киан на секунду потерял дар речи. — Но я пока не уверена, не волк ли я всё ещё. Внутри.
— Поверь, — пробормотал он, глядя, как её волосы ловят неподвижный солнечный блик, — ты определённо уже не волк.
— Это он комплимент делает, — прошептала Нима Сае, не отводя глаз от экрана. — Записывать в летопись?
— Запиши, — кивнула Сая. — Редкая зверушка.
Они свернули на площадь. В центре её стоял фонтан: вода в чаше не текла, но отражала небо слишком точно, без дрожи — зеркало, а не вода. Края чаши обвивали каменные рыбины, их глаза были выточены с такой тщательностью, что хотелось попросить их моргнуть.
— Всё чаще думаю, что ты не просто странник, — сказала Линнари, остановившись у борта фонтана. В её лице был странный покой, будто этот замерший город пришёлся ей по душе. — Кто-то, кто ищет не только ответы, но и тех, с кем можно идти дальше.
— А ты не просто маг, — ответил он, встретившись с ней взглядом. — Ты хранишь не заклинания, а тех, кто забыл, как быть собой.
Она тихо коснулась его руки:
— Со мной спокойнее, когда ты рядом. Даже когда всё рушится.
— Со мной, к сожалению, всё рушится чаще, чем хотелось бы, — усмехнулся он. — Но если ты рядом — я не боюсь.
Лист на ветке над их головами дернулся — с задержкой, словно не мог решить, пора ли ему шевельнуться. И снова застыл.
— У меня плохие новости, — сказала Нима, подняв глаза от планшета. — Тут аномалия не только в воздухе. Тут город задерживает всё: шаги, шёпоты, даже мысли. Запрос — ответ — лаг. Как старый артефакт с плохим откликом.
— Переведи на человеческий, — попросил Бульдозер.
— Не хлопай дверями внутри головы, — пояснила она. — Отдаст потом, но не туда, куда хотел.
— Я постараюсь, — сказал Бульдозер ответственно и тут же попытался тихо вздохнуть. Вышло громко.
К вечеру город стал показывать зубы. Сначала — лёгкая нестыковка: их собственные шаги отставали на секунду, как эхо в комнате. Потом из открытых дверей заколосились голоса — не разговоры, а их тени, крошечные хвостики фраз, когда-то сказанных кем-то. «Постой…», «я же…», «нет, не так…». Наконец они подошли к длинной галерее витрин: за стеклом отражалось не то, что стояло перед ним, а то, что могло бы стоять. Вместо пустых полок — праздничный хлеб и свечи; вместо пыли — цветы. И вместо их лиц — кто-то другой, похожий, но… нет.
— Аккуратно, — предупредила Линнари. — Это не просто зеркала. Это «если бы».
Сая скосила глаза на соседнее стекло — и на секунду увидела себя в бледно-золотой мантии, со знаком Хранителя на ключице. Сердце странно ёкнуло.
— Не залипай, — Нима тронула её локоть. — Оно тебя съест.
Мора, словно притянутая ниточкой, подошла к старому, потускневшему зеркалу. В нём — не волчица и не девочка, а женщина в тёмно-зеленой мантии с короной из серебряных листьев. Взгляд твёрдый, спокойный. Власть — не над людьми, а над тем, что хрупко.
— Я там… кто-то, — сказала Мора, не отводя глаз. — Не зверь. И не ребёнок. Кто-то важный.
Киан встал рядом и чуть-чуть, не навязчиво, подставил ладонь. Её пальцы нашли его сами — и задержались.
— И кем бы ты ни была, — мягко сказал он, — я уже выбрал быть рядом.
— До расписания безумия, — прокомментировала где-то сзади Нима. — Сначала спасаем мир, потом устраиваем драму. По очереди.
— Можно совместить, — заметил Бульдозер. — Я, например, могу спасать мир и одновременно быть безупречно романтичным.
— Это когда ты даришь Сае мятую фляжку с надписью «не пить»? — уточнила Нима.
— Там был чай, — обиделся Бульдозер. — Когда-то.
Сая рассмеялась и толкнула его плечом:
— За это — живой останешься.